Кадзюкэнбо-кэнпо

Гавайское боевое искусство, которое основал в 1949 году Адриано Сонни Эмпера-до филиппинец по происхождению (родился в 1926 году). С 13 лет он изучал филиппинские боевые искусства под руководством мужа своей сестры. В 20 лет стал учеником Уильяма Квай-Сун Чжоу (1914—1987), открывшего в 1946 году школу кэнпо-каратэ в Гонолулу. Параллельно А. Эмперадо изучал окинавское кэнпо, существовавшее на Гавайях уже более полувека.

В 1949 году он объединил вокруг себя четырех экспертов: Питера Чу (тансудо и английский бокс), Джо Холека (дзюдо), Франка Орденеза (дзюдзюцу) и Кларенса Чанга (ушу). Все вместе они попытались создать универсальную боевую систему, самую полную и эффективную из всех известных им, подлинное «искусство уличного боя». Название этой системы получилось следующим образом: «Ка» от каратэ, «Дзю» от дзю-до и дзю-дзюцу, «Кэн» от кэнпо, «Бо» от бокса: Кадзюкэнбо.

С 1958 года один из учеников А. Эмперадо, Джон Леонинг, начал преподавать кадзюкэнбо в США, в штате Калифорния. В 1986 году сам основатель стиля, 60-летний А. Эмперадо, создал там же Эмперадо Кадзюкэнбо Ассоциацию (ЭКА). Членов этой организации в американской прессе шутливо называют «черными баранами» из-за того, что они носят униформу черного цвета, практикуют тяжелые тренировки и отличаются упрямством и суровостью настоящих уличных бойцов.

Кроме ЭКА, существует и Международная ассоциация кадзюкэнбо (МАК), которую возглавляет Тони Рамос, имеющий 10-й дан в этом стиле.

Кали

Филиппинское искусство боя с одним или двумя клинками в руках. Среди традиционных видов клинкового оружия наиболее популярны так называемые «ножи-бабочки» (балисонг). Рукоять такого ножа состоит из двух половинок, скрывающих в сложенном виде (словно крылья бабочки) лезвие, утопленное в пазе между ними;

Балисонг часто употребляется попарно. В этом варианте техника работы с ним (как с палками) аналогична технике «табак малиит». Имеются в виду две короткие палки (типа явары), выступающие на несколько сантиметров с обеих сторон сжатых кулаков. Приемы использования «табак малиит» сводятся либо к ударам на выпадах, либо к болевым захватам рук противника с ударами по нему ногами, либо к поражению суставов.

Применяются в кали также малайский крис (длинный кинжал с волнистым лезвием) и короткий трезубец «тьябанг», аналог окинавского «сай».

Техника и тактика кали во многих отношениях подобны арнису де мано.

Каляри-ппаятт

Это одно из древнейших боевых искусств мира. Оно сохранилось до наших дней в ряде деревень и городов штата Керала, на юго-западе Индии. На языке малаяли (языке дравидов, темнокожих коренных жителей субконтинента, обитавших здесь еще до прихода ариев) каляри значит «священное место», слово же ппаятт (или «ппаятту») переводится как «бой», «боевые приемы». Таким образом, это название означает что-то вроде «боя на священном месте», что связано с интересной особенностью тренировок: их никогда не проводят на открытой площадке.

Обычно сначала размечают прямоугольник 12 на 6 метров. Затем углубляются в землю на 2 метра. Сверху настилают на решетку из прутьев пальмовые листья. Или же обкладывают стены котлована камнем. Тем самым решаются сразу две задачи: не так жарко, как на открытом месте (тропики!), и есть укрытие от посторонних взглядов.

С одной стороны делаются ступеньки входа, в дальнем углу устраивается алтарь богини войны и отваги Махакали. Там горит масляная лампада, стоят цветы, находятся изображения богини. На стенах — портреты прежних учителей школы. Возле алтаря сложено оружие.

Спустившись в этот зал-котлован (входить туда надо всегда только с правой ноги), ученик должен коснуться рукой пола и поднести ее ко лбу (взять прах), затем поклониться алтарю, а потом встать на колени перед учителем и прикоснуться лбом к его ступне. Когда все собираются вместе, начинается тренировка. В ней четко выделяются 4 раздела.

Первый называется «метхотхари». Это комплекс общефизической подготовки. Он включает в себя различные шаги, прыжки, приседания, отжимания, махи руками и ногами, повороты, наклоны, вращения в сочетании с определенной техникой дыхания. Ритм упражнений задает учитель (гурукал), напевая мелодию в индийском стиле бесконечной импровизации. Метхотхари занимает много времени и дает большую нагрузку.

Второй этап — «колтхари», упражнения с оружием. Сначала с «отта», деревянной толстой палкой в форме бивня слона. Потом с бамбуковой тростью (кеттукари), с «мади» — своего рода кинжалом из двух рогов антилопы, соединенных торцами (это двуконечное оружие держат рукой посередине), с «черувати» (короткой палкой), с саблей и маленьким круглым щитом, с гибким обоюдоострым мечом-плетью «уруми» и другими видами старинного вооружения.

Третий раздел называется «ангатхари». Это упражнения без оружия, к ним переходят только после того, как научились владеть оружием. Здесь два основных положения. Во-первых, гуру-кал показывает ученикам 12 точек человеческого тела, поражение которых влечет смерть, и еще 96 точек, воздействие на которые вызывает либо сильную боль, либо временный паралич. Во-вторых, приемы боя голыми руками и ногами основаны на подражании животным: змее, льву, пантере, медведю, тигру, слону и другим. Существуют 8 (или 12) традиционных способов нападения и защиты, объединенных в определенные комплексы типа «звериных ката».

Четвертый раздел «верамкхари» — означает учебные поединки. Они бывают трех типов: безоружного против вооруженного; двух одинаково вооруженных противников; противников с разным оружием (например, у одного длинный меч (пулиянкам) и щит, а у другого — только один гибкий меч (уруми).

В каляри-ппаятт различают 2 основных стиля — Юга (более древний) и Севера. В северном стиле много прыжков, ударов ногами по верхнему уровню (в том числе в прыжках), длинных выпадов. Стойки здесь закрытые, руки и ноги в ударах и блоках никогда до конца не распрямляются, основная ударная форма рук — кулак.

Южный стиль предпочитает удары и блоки открытой рукой, высокие удары ногами и прыжки встречаются редко, круговые движения преобладают над прямолинейными. В целом, стиль Юга более жесткий, чем северный, он сохранил первозданный облик чисто боевой техники, тогда как на Севере каляри-ппаятт в большей мере стал искусством военного танца. В этом смысле можно провести параллель между местным фольклорно-танцевальным театром «катхакали» и «пекинской оперой». Там и там практикуют, по существу, сценическое, а не реальное искусство боя.

Наиболее древний трактат «каляри-ппаятт». был записан на пальмовых Листьях около двух с половиной тысяч лет назад. Он называется «Асата вадиву». Кроме того, здесь имеется книга о нервных центрах и жизненно важных точках тела (тоже записанная на пальмовых листьях 2. тысячи лет назад) — «Марама-сутра». Учителя каляри-ппаятт все, как один, являются специалистами в области традиционной индийской медицины. Они умеют лечить ушибы и переломы, вывихи и растяжения, останавливать кровотечение и снимать боль, вправлять кости и вообще устранять последствия любых травм. Для этого они используют массаж, различные мази и снадобья, хиропрактику, внушение и магические обряды. Воинская магия вообще играет важную роль в этом древнем искусстве, но о ее сути мало что известно.

Каляри-ппаятт намного старше самых старых школ китайского ушу, не говоря уже о корейских и японских школах. В этом главная ценность экзотического реликта давно ушедших времен.

Капоэйра

Оригинальное боевое искусство, созданное в ХVII-ХVIII веках чернокожими рабами, вывезенными из Африки для подневольного труда на плантациях сахарного тростника и кофе в Бразилии.

«Невольничье» происхождение наложило свой отпечаток на технику. Капоэйристы принимают очень низкую стойку, основанную не на продольном, а на поперечном шпагате — ноги широко расставлены, руки почти касаются земли. Бойцы перемещаются «лягушачьими» прыжками, держась друг от друга довольно далеко. Используя руки для опоры, наносят удар или делают подсечку ногой (чаще обеими). Становятся понятными и кажущаяся незащищенность головы при «четвероногой стойке, и дальняя дистанция поединка:

близко все равно не подойти, так как выпад очень длинный — во все тело плюс длина рук. Внезапно упав на связанные (безразлично — спереди или за спиной) руки и провернувшись вокруг них, словно волчок вокруг оси, схваченный раб мог за секунду буквально скосить нескольких охранников. Потом вскочить, нанести им ряд добивающих ударов, чтобы не дать подняться. Если позволяли путы — вырвать оружие. Но чаще — просто бежать, скрыться в джунглях... (Нынешняя спортивная капоэйра теперь практикует и обмен ударами в стойке, без падения. Но это уже сказывается влияние каратэ).

Бой чаще всего происходит под сопровождение музыкального инструмента. Во всяком случае, это касается «публичных» боев, неотъемлемого элемента любого бразильского карнавала. Такие поединки происходят почти бесконтактно, удары скорее эффектны, чем эффективны, явно рассчитаны на публику. Но с точки зрения чистоты выполняемых движений, карнавальные поединки демонстрируют потенциальные возможности капоэйры лучше, чем поединки спортивные и боевые. К примеру, на них капоэйристам гораздо чаще, чем в бою, удается проводить серию «вращательных» приемов, или так называемый «бедуинский прыжок» (косой проворот тела и ног в воздухе без опоры на ру-ки — почти сальто), являющиеся неотъемлемой частью искусства капоэйры, но в реальной, схватке применяемые редко.

Вообще, карнавальная капоэйра знает, по сути дела, лишь две зоны атаки: в самом нижнем уровне (различные подсечки, зацепы и подбивы ног противника) — и в самом верхнем (удары ногами в голову). С точки зрения боевой капоэйры — это тоже наиболее желательные варианты нападения. Однако в контактном поединке все-таки достаточно часто наносятся и удары по корпусу; к тому же там удары более прямолинейны, чем удары «карнавальные» (которые всегда вращательны). Защита в «публичных» поединках осуществляется лишь за счёт поворотов и уклонов, основанных на все том же вращении. Но во время бескомпромиссной спортивно-боевой схватки нередко можно наблюдать и блоки — правда, не жесткие, а скорее отводящие удар противника за счет опять-таки вращательного движения.

Танцевальные элементы — не нововведение, а исходная особенность капоэйры. Мастера утверждают, что раньше тренировки маскировались под танцы, чтобы не привлекать внимание рабовладельцев: пусть, мол, «рабочая скотина» развлекается, лишь бы не бунтовала.

Разумеется, такой вид единоборства как капоэйра требует умения отскакивать, падать, перекатываться, уходя от атаки, а потом мгновенно выпрыгивать из лежачего положения. Также в капоэйре хорошо разработаны ложные выпады, отвлекающие, обманные движения.

Удар в капоэйре наносится, в основном, пяткой, реже — другой частью стопы (например, сводом или подпальцевой зоной). Надо сказать, что удар не такой концентрированный, он более «размазан», чем в восточных единоборствах. Следовательно, обладает меньшей пробивной силой. Кроме того следует отметить слабо разработанную технику рук: в классической капоэйре, как уже сказано, руки предназначаются для упора, но в реальном бою (особенно после отмены рабства) это ведь удается далеко не всегда... Отсутствует работа «по точкам» — и сами точки (кроме очевидных, вроде солнечного сплетения) малоизвестны.

Техника нанесения ударов ногами, опираясь на руки, называется бананейра — «сажание бананов». А отвлекающие маневры — «пританцовывание» в низкой стойке — именуется «джинга» — так же, как известный танец. В качестве вспомогательного оружия капоэйрист мог использовать копье, палку или мачете, приклад выхваченного в схватке ружья... Но есть и оружие, разработанное специально для капоэйры.

Это — короткий нож с вогнутым лезвием (точнее, одно лезвие .без рукоятки). Капоэйристы вступали в схватку, зажав такие ножи между пальцами каждой ступни. Но в схватку не с белыми рабовладельцами, а друг с другом. Ведь капоэйра по происхождению — дикарское единоборство, она не опиралась (как это было на Востоке) на глубокую философию, медицину или развитую теологию. Психологическая подготовка капоэйриста вплоть до последних десятилетий имела совершенно иные корни. Кровавый бой, когда противники, не пытаясь ни убить, ни уклониться, полосовали друг друга ножами по мышцам груди и плеч, являлся частью, религиозного экстаза. Ныне такие бои ушли в прошлое, но ушли сравнительно недавно. Еще живы старики-капо-эйристы, наблюдавшие эти поединки в молодые годы, а то и участвовавшие в них. Впрочем, кто знает, что происходит в наши дни в затерявшихся под сенью бразильских джунглей глухих деревушках... Тем более, что изначальная капоэйра очень похожа на ритуальные единоборства тайных союзов, близких к организациям воинов-зверей эпохи военной демократии.

Как спорт, капоэйра стала оформляться в 30-е годы XX века. С 1932 года мастер Бимба начал преподавать ее в Региональном центре физической культуры в Салвадоре. В 1937 году она была официально признана Национальной конфедерацией бразильского спорта. Разумеется, в отличие от карнавального варианта, в спортивной капоэйре поединки проводятся с ощутимым контактом. Тем не менее, травм там не больше, чем в боксе, хотя и не меньше.

Кроме карнавального и спортивного, существует еще боевой раздел. Там изучается противостояние «один против нескольких», «безоружный против вооруженного», а главное (специфика жанра!) — «связанный против свободного». В последнем варианте капоэйра достигает высот, сравнимых с лучшими результатами Востока. Но все-таки это — «силовое» единоборство, а значит и возраст ограничен, и пол...

Раньше в капоэйре существовал «расовый барьер». Сейчас он снят, но лидируют по-прежнему темнокожие спортсмены. Не то традиции сказываются, не то потенциал негритянских атлетов (а он высок и общеизвестен). На сегодняшний день не было ни единого случая, чтобы белый капоэйрист завоевал чемпионский титул.

Капоэйра, в определенном смысле, уникальное явление. Достаточно сказать лишь одно: это, по-видимому, единственное боевое искусство, которое сумело достичь достаточно высокого уровня исключительно на основе собственных источников. Все единоборства Евразии так или иначе прошли этап обмена опытом, взаимного обогащения. Капоэйра же с самого начала оказалась в жесткой изоляции. По вполне понятным причинам раб ничему не мог научиться у белых хозяев (к тому же последние если чем и владели, то европейским боксом и фехтованием, а у капоэйры совсем другая база). С индейцами черные рабы тоже практически не общались.

Предки капоэйры и в Африке не отыскиваются. Большинство рабов попадало в Бразилию из португальских колоний: Мозамбика и Анголы. Один из двух основных стилей современной ка-поэйры даже именуется «ангольским», но это современное название: черные рабы свою прародину так не называли, да и вообще она не существовала тогда как единая страна (второй большой стиль называется «региональным»).

Каратэ

Этот японский термин состоит из двух слов: «кара» (пустой) и «тэ» (рука). Вместе они образуют словосочетание «пустая рука». Имеется в виду искусство ведения рукопашного боя , основанное преимущественно на ударах руками и ногами . Толкование значения "пустая рука" имеет не только дословный смысл, но и характер философии Буддизма - " истолковать ( показать ) себя пустым ". Мастер каратэ как боевого искусства - Фунакоси Гичин - избрал именно этот характер значения каратэ . Он писал : "Как зеркальная поверхностть отражает любую точку перед собой, и тихая долина перестает существовать даже от малейшего звука, так и занимающийся каратэ должен изгнать из своего ума начисто эгоизм и злобу , и добиться взаимодействия всех сил , действуя в направлении последних . Это и является смыслом Каратэ". Кара - опустошение.

Однако значение слова карате не всегда употреблялось в этом значении. 

Значение иероглифа Тэ оставалось всегда неизменным, он обозначал руку. Значение же иероглифа кара, до придания ему смысла «пустой» Фунакоси Гичином, обозначало  «континент», то есть «Китай», «страна на материке».

История современного каратэ тесно связана с островом Окинава, наиболее крупном из островов архипелага Рюкю. Это длинная и сложная история, полная противоречий и неясностей. Чего стоят одни названия боевого искусства окинавцев: «тэ», «окинава-тэ», «то-тэ», «кара-тэ», «кэнпо», «кэнпо-дзюцу», «кэнпо-каратэ», «каратэ-дзюцу», «каратэ-до» и.т.д. Поскольку каратэ явилось творением не одного человека, а многих поколений учителей и учеников, существующее в нем разнообразие школ и стилей не случайно.

Существует более семидесяти различных японских систем каратэ-до; немногим более тридцати систем предпочитают именовать себя каратэ-дзюцу. Но во всех этих системах в той или иной мере сказывается влияние того, что изначально представляло собой вид единоборства простолюдинов Окинавы. Особые японские пристрастия повлияли на исходные окинавские формы и создали характерно японский вид каратэ-до, предназначенный в первую очередь для изучения и применения безоружных методов рукопашного спарринг-боя. Правильно понятое японское каратэ-до представляет собой сбалансированную систему духовной дисциплины, физического воспитания, самообороны и спортивного состязания.

Культурный обмен между Японией и островами Рюкю существовал с незапамятных времен. Острова Рюкю ничего не могли предложить внешнему миру. Китайцам удалось в XI веке нашей эры изобрести порох, а позднее, начиная с XII века, им понадобилась в больших количествах сера в их войне против монголов. В это время Окинава и Китай вступили в широкомасштабные торговые либо ленные отношения.

Произошедшее в XVII веке подчинение Окинавы Японии дало возможность японцам частично ознакомиться с боевыми единоборствами Окинавы и Китая. Но, как мы видим, лишь в эпоху Мэйдзи заметен интерес японского правительства к окинавским воинским искусствам. Один наблюдательный военный врач-японец отметил, что некоторые окинавские призывники имеют необычайно пропорционально сложенное тело и обладают отменными физическими качествами; последующее изучение показало, что подобное физическое сложение достигнуто благодаря занятиям тем, что сами окинавцы именовали тэ, т.е. "рука". Тэ представляло собой вид рукопашного боя, куда входили как безоружная, так и вооруженная схватка. Оно развивалось под сильным влиянием китайских ушу, завезенных на Окинаву китайскими монахами, торговцами и купцами. Окинавское тэ развивалось как вид борьбы простолюдинов.

Японские официальные власти на Окинаве согласились включить тэ в систему физического воспитания окинавских школ в 1902 году, поскольку это служило военной цели подготовки будущих призывников. Тэ, приспособленное к заддачам и общим целям физического воспитания, в итоге стало известно под именем каратэ-дзюцу, иероглифы которого означали "китайское рукопашное искусство".

Не найдено никаких исторических свидетельств того, что окинавское тэ или каратэ-дзюцу систематически преподавалось в Японии до эпохи Тайсё, хотя и представляется возможным, что те, кому приходилось пересекать острова архипелага Рюкю, отправляясь с самого южного острова Японии, Кюсю, были наслышаны об этих единоборствах. Император Хирохито, путешествуя по Окинаве в 1912 году, еще будучи наследным принцем, стал свидетелем представления по каратэ-дзюцу и был столь приятно удивлен, что включил данный момент в свой официальный отчет японскому правительству. Проявленная властями заинтересованность окинавскими видами боевых единоборств побудила Министерство образования пригласить специалиста из Окинавы в Японию. Для поездки в Японию выбор пал на Фунакоши (Томинакоши) Гитина (1869-1957) из Сюри, учителя японского языка начальной школы, поскольку он был самым образованным среди представителей окинавского единобоства тэ, хотя существовали на острове и более умелые коренные борцы. Фунакоши выступил в киотском Бутокудэн в 1917 году, где познакомил официальные японские власти и членов Бутокудэн с окинава-тэ и каратэ-дзюцу. Но лишь во время своего второго визита в 1922 году он дал первые публичные показательные выступления по каратэ-дзюцу в Японии.

Чтобы как можно больше заинтересовать японскую публику каратэ-дзюцу, Фунакоши сознательно устраивал свои выступления перед образованными слоями общества. Как словом, так и делом он впечатляюще представил физические и духовные качества каратэ-дзюцу аудитории, преимущественно состоящей из артистов и адвокатов, поскольку полагал, что люди, сама профессия которых наделяет их живым умом, обычно обладают неповоротливым телом. Он упирал на то, что занятия каратэ-дзюцу укрепляют даже самое слабое тело и что человек невзрачного сложения, вроде него, может стать довольно крепким благодаря таким занятиям. Фунакоши приглашал из публики добровольцев испытать его прочность на удары и испытать его устойчивость; никому не удавалось сдвинуть его с места или опрокинуть на землю. Столь достойное поведение произвело существенное впечатление на всех тех, кто видел его выступления, и спустя короткий промежуток времени его учение нашло немалое число сторонников. Фунакоши также давал выступления по каратэ-дзюцу у Кано Дзигоро в его Кодокане и в университетах, где стремительные представления его мастерства глубоко запали в душу и преподавателей, и студентов.

Мето ознакомления Японии с каратэ-дзюцу, выбранный Фунакоши, лишь в малой части дал представление японской публике об окинавском искусстве, в той части, которая виделась Фунакоши наиболее подходящей для его целей и более всего сулящей поддержку со стороны образованной аудитории. Его популярность как наставника быстро росла, а с ней росло желание общественности узнать как можно больше об этом эффективном способе ведения рукопашного боя. В 1924 году токийский университет Кэйо Гидзюку позаимствовал каратэ-дзюцу для целей физического воспитания; токийские Императорский, Сёка (Китоцубаси), Васэда, Гакусюин, Такусёку, Тюо, Мэйдзи, Нихон и Хосэй университеты вскоре последовали этому примеру. Огромная популярность каратэ-дзюцу среди студенчества дала этому виду единоборства больше тсоронников в самой Японии, чем на Окинаве.

Фунакоши остался в Токио, занявшись разработкой нового стиля каратэ-дзюцу, основаного на механике движений тэ из Сюри, которому его обучал Адзато Анко. Мабуни Кэнва, бывший соученик Фунакоши, когда они оба изучали окинава-тэ под руководством Итосу Ясутсунэ, прибыл в 1928 году в Японию, пытаясь создать свой собственный стиль каратэ-зюцу. Итосу был представителем единоборства сюри-тэ, создателем которого являлся Мацумура Мунэхидэ; последний был также учителем Адзато. Несмотря на их общие корни, стиль каратэ-дзюцу Фунакоши значительно отличался от стиля Мабуни, особенно в связи с тем. что Мабуни занимался под руководством Хигаонны Канрё (1888-1951), мастера тэ из Наха. В дальнейшем Фунакоши и Мабуни пошли каждый своим путем, став наставниками существунно различных стилей.

Хотя Фунакоши тяготел к стилю сюри-тэ, он внес в него ряд изменений. Его сын Ёситака пошел по стопам отца; он предложил радикально новые идеи, которые заложили основы оригинального японсского стиля каратэ-дзюцу. Мабуни же разработал свой стиль, который вначале носил название Ханко ("полупривязанность"). Позже он предпочел назвать данный стиль Сито, где оба слога являются китайским прочтением иероглифов, входящих в фамилию его прежних учителей, "си" для "ито" учителя Итосу, и "то" для "хига" учителя Хигаонны. В отсутствие на Окинаве Фунакоши и Мабуни ведущим представителем стиля каратэ-дзюцу стал Мияги Гогюн (Тёдзюн), один из первых учеников Хигаонны. Мияги назвал свой стиль Годзю, позаимствовав китайские иероглифы "гу" и "жоу", означающие соответственно "твердость" и "мягкость". Мияги остановил свой выбор на таком названии собственного стиля потому, что его технические приемы строились на балансе отражающих и уклоняющихся действий.

Во время своего пребывания в Японии Фунакоши воспитал целую плеяду учеников, каждый из которых сыграл важную роль в развитии современного японского вида каратэ-до, выражающего индивидуальные стили каждого из них. Наиболее выдающимися его учениками в Японии были Такаги Масатомо, накаяма Масатоши, Ито Кэнъити, Оцука Хидэнори и Кониси Ясухиро. Более того, Ямада Тацуо сыграл первостепенную роль в развитии японского стиля кэмпо. Ученики Мабуни также оказали существенное влияние на развитие японского каратэ-до, но в их идеях чувствовалось сильное влияние окинавской техники, в отличие от идей учеников Фунакоши. Одним из таких наиболее выдающихся учеников был Кокуба Косэй. После учебы у Мабуни Кокуба пошел к Мотобу Тёки, специалисту по сюри-тэ, учившемуся у Мабуни, Итосу и Адзато; некоторое время Кокуба занимался также и у Фунакоши. Идеи обоих, и Мабуни, и Мияги, также повлияли на развитие японского кэмпо; но именно более поздний японский ученик Мияги, Ямагучи Гогэн, может похвастаться тем, что он создал типично японский стиль каратэ-до, стиль Годзю.

Бурный расцвет японского каратэ-до, однако, нельзя связывать с идеями одного человека или влиянием единственной секции. Многие опытные бойцы оказали воздействие на формирование японского каратэ-до и способствовали его росту. С традиционной же точки зрения "крестным отцом" японского каратэ-до следовало бы считать Фунакоши, учитывая то, в какой мере он был ответственен за введение различных важных новшеств в окинавское каратэ-дзюцу, что сделало его более привлекательным для японцев. В 1933 году Фунакоши изменил смысл слова "кара", которое вначале записывалось иероглифом, означающим "Китай", взяв другой иероглиф, читаемый также "кара". Фунакоши тем самым изменил смысл слова, которое стало означать "незанятый" или "пустой". Поэтому у Фунакоши каратэ-дзюцу стало переводиться как "искусство пустой руки". Двумя годами позже Фунакоши предпочел вместо "дзюцу" слово "до". Так что каратэ-до родилось в Японии и буквально означает "путь пустой руки". Изменения Фунакоши возмутили многих бойцов на Окинаве, которые посчитали их надругательством над традицией. Но к 1938 году почти все они уже привыкли к тому, что их системы называли то каратэ-дзюцу, то каратэ-до.

Чтобы способствовать распространению своих идей, Фунакоши в 1936 году открыл в Токио центральный додзё, и после долгих колебаний дал ему имя Сётокан. Иероглифы, читаемые как "сёто", представляли прозвище Фунакоши как каллиграфа, "кан" означает "зал". Фунакоши никогда не представлял свой стиль каратэ-до как Сётокан-рю; он был категорически против использования феодального термина "рю" в отношении своего детища - каратэ-до. Поэтому, когда современные представители каратэ-до прибегают к названию "Сётокан-рю", пытаясь тем самым показать свою приверженность идеям Фунакоши, это не правомерно. Ёситака, сын Фунакоши, все же создал Сётокай (общество Сёто), и эта организация послужила основой для создания в 1957 году Ниппон Каратэ Кёкай (Японского союза каратэ).

Присутствие в Японии окинавских мастеров каратэ-дзюцу привело к довольно широкому распространению их своеобразных идей, что, однако, вызвало в свою очередь еще более широкое толкование этих самых идей со стороны мастеров и учеников. Возникло острое соперничество между мастерами, пытавшимися превзойти друг друга; само соперничество подогревалось к тому же верными учениками, стремящимися доказать превосходство своего наставника или школы. Такая профессиональная ревность и взаимные трения вели ко все более гирокому распространению как технического арсенала, так и методов обучения каратэ-до.

Со вступлением Японии в войну с Китаем в 1937 году, а затем и вовлечением во Вторую мировую войну каратэ-дзюцу и каратэ-до были официально признаны, принято решение обучать солдат и матросов этим дисциплинам. Массовое участие молодых способных японцев в занятиях этими дисциплинами привело к быстрому развитию новых, опирающихся на каратэ, техник ведения рукопашного боя. После поражения Японии и в период запрета на большинство воинских искусств и принципов эти каратэподобные системы процветали, так как союзное командование полагало, что такие системы - всего лишь методы физической подготовки на манер "китайского бокса". Технический прогресс каратэ-дзюцу и каратэ-до в пятидесятые и шестидесятые годы был ознаменован стандартизацией самой техники, тактики и методов обучения каждой секции, что в свою очередь выявило существенные различия между ними и побудило многих специалистов заняться разработкой японского национального стандарта для каратэ-до. В конце концов вовлечение огромного числа студентов высших школ и университетов в соревнования по каратэ-до привлекло внимание к спортивной стороне каратэ-до, и данная дисциплина приобрела статус национального вида спорта.

Сущность, задачи и техника

Довольно существенно сказавшееся на окинавских тэ и каратэ-дзюцу влияние китайского цюань-фа в меньшей степени отразилось на японских стилях каратэ. Тэ, получившее развитие в Сюри (сюри-тэ), испытало непосредственное влияние вай-цзя, так называемых "внешних систем цюань-фа"; тэ, характерное для Наха (наха-тэ), развивалось под воздействием нэй-цзя, "внутренних систем"; а вот тэ в Томари представляло собой сочетание этих двух форм. Японское каратэ-до впитало в себя многие черты внешних стилей и оказалось относительно невосприимчивым к внутренним формам.

Выраженная в ЛАО-ЦЗЫ концепция, что "самое уступчивое в мире управляет наиболее неподатливым", отражает наиболее существенные особенности внутренних систем. Воздействие "мягких" и вкрадчивых движений внутренних систем зависит от "нэй-гун", иначе "внутренней работы", которая в свою очередь проявляется через взаимодействие воли (и), жизненной энергии (ки) и мускульной силы. Внутренние системы много внимания уделяют у-гун, упражнениям, позволяющим согласовывать работу внутренних желез и мозга с физическими усилиями. Внешние системы опираются на использование вай-гун, иначе "внешней работы". Их характеризует "твердая" и жесткая мускульная работа, где главным является быстрота глаз, рук (кулака) и ног. Ни одна из систем цюань-фа, тэ, каратэ-до либо каратэ-дзюцу не является исключительно "мягкой" или "твердой", но их можно отнести в тому или иному виду в зависимости от приоитета, который они отдают тому или иному аспекту технического исполнения.

Окинавские боевые искусства в своей основе не были подвержены влиянию буддизма, поскольку в период их формирования буддизм не был популярен на Окинаве. И связывание окинавских боевых искусств и японских каратэ-дзюцу и каратэ-до с буддийской религией либо философией, особенно с дзэном, является современным нововведением значительно более позднего происхождения, чем системы, которые они якобы идейно обосновывают. В частности, квазибуддийские учения, которые иногда связывают с японским каратэ-до, не имеют ничего общего с исходной формой, выработанной Фунакоши. Эти учения, по существу, определяются личными привязанностями тех их приверженцев, что пытаются успокоить свою совесть, найдя оправдание для рукопашного боя, или же придать эзотерический вид своему искусству и тем самым подкрепить свои притязания на более высокие идеалы, чем те, которые заключены в системах, занятых исключительно физическим обучением, типа спарринга и борьбы. Неуемное воображение писателей, не имеющих большого опыта в каратэподобных дисциплинах, способствовало развитию у людей ошибочного представления о том, что каратэ-до и буддизм неразделимы.

Фунакоши в своей замене исходного иероглифа "кара", означавшего "Китай", на иероглиф со значением "пустой" руководствовался особыми соображениями. То, что чисто японское каратэ-до не использует иного оружия, кроме исключительно частей человеческого тела, дает формальное основание для перевода "каратэ" как "пустая рука". Но явное несоответствие подобного толкования с тем обстоятельством, что окинавские системы каратэ всегда включали использование определенного вида оружия, было одной из причин негодования на Окинаве сторонников традиционного каратэ по поводу замены со стороны Фунакоши иероглифа. Фунакоши дал объяснение произошедшему недоразумению и получил поддержку от своих соотечественников. Он объяснил, что использование иероглифа "кара" (пустой) основывается на концепции "пустотелости", означающей "бескорыстие". Поэтому "пустотелость", выражаемая новым иероглифом, говорит о состоянии человека, когда он "опустошается", т.е. лишается эгоистических устремлений с тем, чтобы дать беспрепятственно развиваться духовному зрению. Такое новое прочтение для "кара", на чем настаивал Фунакоши, давало философское звучание тому, что ранее воспринималось в своей основе как физический вид искусства. Но Фунакоши никогда не рассчитывал на то, чтобы из его концепции "кара" делаличь далеко идущие философские обобщения. В своих сочинениях он дал ясное определение собственной концепции: "Как отполированная поверхность зеркала отражает все, что стоит перед ней, а тихое ущелье удерживает внутри даже шорохи, так занимающийся каратэ-до должен сделать свой ум порожним от себялюбия и гордыни, дабы надлежащим образом встретить все, с чем бы он ни столкнулся". Таков смысл "кара", иначе "порожнего", в слове "каратэ-до". Так что отпадает всякая необходимость всех многочисленных и разнообразных толкований данного слова, которые предлагают приверженцы каратэ-до.

Еще в 1926 году и Хигаонна и Итосу на Окинаве доказывали необходимость преобразования тэ как системы типа сюгё, т.е. строгой дисциплины, что придает ей по существу боевую физическую направленность, в систему духовной дисциплины. Оба этих больших мастера настаивали на том, что тэ не является искусством, которое следует использовать для нанесения вреда человеческим существам, но это то искусство, где технические возможности в сочетании с человеческим духом должны помогать в разрешении повседневных проблем, не прибегая к физическому воздействию. Ни Хигаонна, ни Итосу не брались за обучение людей с плохим характером. Но именно толчок, который дал развитию техники каратэ Фунакоши, ясно учивший тому, что данная техника служит воспитанию ума и тела и тем самым формированию личного характера, привел к созданию в 1935 году японского каратэ-до.

Окинавские прототипы японских каратэ-дзюцу и каратэ-до были плодом усилий представителей нижних слоев общества, чьи мораль, этические нормы, общие интересы и уровень образования существенно отличались от ценностей аристократического японского рыцарства. Сама простонародная среда Окинавы, где формировалась техника каратэ, а также то обстоятельство, что свое дальнейшее развитие она получила в недрах той же среды, но уже Японии XX века, отчетливо указывают на отсутствие прямой связи между японскими каратэподобными системами и классическими японскими воинскими искусствами. А из тщательно проведенных исследований в отношении боевых искусств буси в доэдовскую эпоху ясно видно, что эти профессиональные воины мало интересовались безоружной стороной боя, поскольку по обыкновению встреча с недругом влекла за собой вооруженную схватку; рукопашные бои считались уделом крестьян ввязываться в них было ниже достоинства буси. Вооруженные смертоносным оружием наподобие длинного меча, быси были в состоянии свести на нет эффективность любого приема со стороны безоружного.

Большие социальные перемены, произошедшие за период Эдо, были отмечены упадком институтов средневекового рыцарства, появлением сословия самураев, большинство представителей которого не только оказались изнеженными по натуре рыцарями-воинами, но и от самих воинов у них осталось лишь одно название, и повышением социального веса простолюдинов. Методы безоружного боя, хоть и оказывали самураям хорошую службу во время гражданских беспорядков, не стояли в центре их воинского обучения. Но интерес простолюдинов, проявляемый к безоружным единоборствам, был вполне естественным и находил широкий отклик. Им долгое время отказывали в праве пользования оружием, что вполне объясняет предпочтение, отдаваемое простолюдинами безоружному бою. Но, как явствует из исторических хроник, многие простолюдины стремились добиться общественного признания, осваивая дисциплины с применением оружия тех воинских рю, в которых им разрешено было заниаться или которые они могли для себя найти.

Таким образом, простолюдинам удалось получить некоторое представление о духе рыцарства и занятиях рыцарей. Они по своему усмотрению хаимствовали из рыцарской боевой культуры то, чем они более всего восхищались или что им представлялось наиболее существенным для собственной системы воинской дисциплины. В некоторой степени они оказывались новаторами, но в большинстве случаев они заимствовали, а не усваивали рыцарское наследие. Они также несут ответственность за искажения рыцарских верований, обычаев, этических норм и воинской практики из-за своей предвзятости или непонимания. Но жадный интерес простолюдинов к дисциплинам по безоружному бою не ослабевает на протяжении эпох Мэйдзи и Тайсё, что подготавливает почву для скорейшего усвоения окинавского каратэ-дзюцу средними слоями японского общества.

Японские каратэ-дзюцу и каратэ-доо несут в себе некоторые черты духа и этоса средневекового рыцаря. Фунакоши прибегал к выражению "мидзу-но кокоро", означавшему "состояние ума, подобное водной глади", чтобы подчеркнуть важность успокоения ума перед лицом неожиданности или опасности. Здесь образно говорится о том, что спокойный ум, подобно неподвижной воде, в точности отражает происходящее вокруг. Поэтому тот, кто достигнет такого умственного состояния, будет психхологически и физически готов к любому повороту судьбы. Но Фунакоши не оригинален в этой мысли, ибо она вытекает из сонма метафизических представлений о фудосин (невозмутимый ум), вполне обычных для японских мечников в XVI и XVII веках. Другое любимое выражение Фунакоши своими корнями уходит в традиции средневекового рыцарства: "цуки-но кокоро", иначе "ум подобен луне", где отражается необходимость сохранять постоянную бдительность. Как незатененная тучами луна освещает своим светом все вокруг на земле, так и ум должен высвечивать все, что окружает тело. Такое состояние ума в классических воинских искусствах выражается понятием "дзансин", функционирующим в рамках более общего представления Кан-кэн футацу-но кото, восприятия посредством глаз и интуиции.

Накаяма Масатоши, будучи учеником Фунакоши в 1931 году, свидетельствовал о жесткой дисциплине своего учителя в соответствии с принципом "цуки-но кокоро". Фунакоши был скор на расправу со своими учениками, случись им ослабить бдительность. Во время занятий он мог наградить смачным пинком или ударом тех, кто забывал о правильной осанке. Даже за стенами додзё он оставался требовательным учителем. "Он мог неожиданно выбить из рук прямо в лицо миску с рисом у тех учеников, которые держали ее так, что ослабляли свою защиту", - говорит Накаяма, - "и, не причиняя вреда ученику, показать, как противник может воспользоваться неправильным обращением с палочками, чтобы с их помощью сжать горло едока". Фунакоши никогда не терял бдительности. "Даже находясь на улице", - вспоминал Накаяма, - "он никогда не заворачивал за угол, держась близко к стене дома, а проделывал широкий круг, чтобы избежать неожиданностей".

Забота Фунакоши о практической стороне самообороны никогда не перерастала в выпячивание значимости физической техники. Столь важным, как и техника, для Фунакоши был сам процесс обучения, когда столкновение с препятствиями должно развить у учащихся настойчивость в достижении целей и тем самым способность в преодолении трудностей. В этом смысле занятие каратэ-до предстает для Фунакоши жизненно важным делом и во многом напоминает религиозные доктрины даосизма, когда необходимо противостоять природе; занятие является средством, бллагодаря которому ум и тело совершенствуются, а жизнь продлевается.

Всякий раз, когда у него интересовались мнением относительно каратэ-до, Фунакоши неизменно характеризовал его как систему обороны, но укладывающуюся в рамки концепции кобо-ити, где хэн-о, иначе реакция на грозящую опасность, включает наряду с сэн-но сэн, высшей формой проявления наступательной инициативы, и го-но сэн, низшую форму, в зависимости от обстоятельств. Более всего Фунакоши желал, чтобы его последователи не ввязывались в распри, но если они будут вынуждены, то отвечать на угрозу нападения должны естественно, инстинктивно и спонтанно. И все же Фунакоши считал, что каратэ-до служит воспитанию характера и конечной целью занятий является самосовершенствование, что заложено в саомй основе классического подхода к до. Максимы, которых придерживаются в додзё Японского Союза Каратэ, выражают самые высокие чаяния Фунакоши в отношении каратэ-до:

·  характер;

·  искренность;

·  нацеленность усилий;

·  корректность;

·  самообладание.

Мало контрастирует с концепцией каратэ-до Фунакоши и явно противостоит многим каратэподобным системам идеология, разработанная после смерти Фунакоши Кониси Ясухиро, основавшего в 1934 году Синдо Сидзэн-рю. Кониси занимался и у Фунакоши, и у Мотобу Тёки. Для него даосская философия жизни является основой всего обучения. Он поясняет свою мысль: "Люди часто прибегают к слову "покорять". Когда скалолаз достигает вершины горы, он тотчас говорит, что покорил такую-то гору. И если человек выдерживает испытание холодом и жарой, он говорит, что преодолел внешние условия. Все это чистое заблуждение. Что действительно можно считать покорением, так это состояние умиротворенности, лишенное какого-либо противостояния природе. Это состояние, когда бог и человек слились воедино. Здесь мы обретаем [внутренний] покой, и в таком естественном состоянии не существует [разделения на] друзей и врагов".

Кониси, являющийся также обладателем кёси, преподавательской лицензии в кэндо, привнес различные идеи из мира фехтования на мечах в свои системы, которые он предпочитал именовать каратэ-дзюцу. В частности, техники Кониси отличает упор, делаемый на дзансин, способности добиться превосходства над соперником благодаря бдительности ума и поддержания нужного физического состояния. Поэтому духовная сторона определяет физическую. Явная склонность к ненасилию определяет сам строй обязательной этики каратэ-дзюцу Кониси, а это со всей очевидностью показывает, что формы дзюцу не лишены более высоких идеалов, несмотря на ошибочные мнения некоторых сторонников форм до.

Занятия каратэ в том ключе, как того требовал Кониси, имели своей целью развитие здорового в духовном и физическом смысле человека. Посредством самозабвенных длительных занятий син (дух, разум), и (техника) и тай (тело) объединяются в одном человеке в нужной пропорции. Такой человек начинает осознавать свои моральные обязательства быть полезным обществу.

Ката, иначе "форма", комплекс формальных упражнений, служит основой для дисциплины в каратэ-дзюцу Кониси; она, таким образом, является исходным пунктом всего обучения. Используя в достаточной мере для своих занятий ката, учащийся упражняется в управлении своим умом и телом и начинает понимать, что технику каратэ-дзюцу нужно использовать только для подавления нежелательных личных качеств в себе самом и окружающих. Каратэ-дзюцу никогда не следует использовать для разжигания злобы. Но одних ката, замечает Кониси, недостаточно для полного раскрытия человеческой индивидуальности. Поэтому учащиеся должны упражняться в схватках со своими сотоварищами под руководством своего учителя; с этой целью состязательность становится одной из граней тренировочного процесса.

Оцука Хидэнори (род.1892), основавший в 1839 году Вадо-рю, разработал, возможно, самую чистую форму японского каратэ-до. Существо своих идей Оцука почерпнул из своего долгого опыта общения с классическими будзюцу. Еще ребенком (в 1898 году) он стал изучать дзюдзюцу школы Синдо Ёсин-рю и в 1921 году, занимаясь под руководством Накаямы Тацубуро Ёкиёси, получил мэнкё (преподавательскую лицензию). Свое обучение каратэ-дзюцу под началом Фунакоши он начал в 1922 году. Глубокая забота Оцуки о благе человека проявляется в самих его идеях. Для него тэн-ти-дзин, ри-до ("небо-земля-человек", "принцип-путь") - тот гармонический союз, которому необходимо поклоняться и следовать через непреклонную дисциплину (сюгё). Танка (древнейший жанр японской поэзии: нерифмованное пятистишие, состоящее из 31 слога: 5+7+5+7+7) выражает пожелания Оцуки тем, кто занимается каким-либо видом будзюцу или будо:

Потому для Оцуки каратэ-до прежде всего является духовной дисциплиной. Все представители Вадо-рю показывают большое умение в отражении вооруженного и невооруженного нападения. Такое умение вырабатывается у них благодаря тому, что Оцука тесно увязал податливость, являющуюся одной из составляющих пирнципа мягкости (дзю-но ри), с каратэподобной техникой. Это нашло отражение во многих приемах, являвшихся ранее более жесткими элементами отбива атаки в технике спаррингового боя, которая характерна для большинства стилей каратэ-дзюцу и каратэ-до, исключенных из Вадо-рю. Но "мягкость" техники Вадо-рю не столь изысканна, как во внутренних системах исконно китайского единоборства цюань-фа. Согласно Оцуке, отсутствие "мягкости" в технике ведет к нерациональному использованию [возможностей] собственного тела, ибо "жесткость" всегда сопровождается большим расходом собственных сил. Оцука явился одним из первых в Японии, кто ввел в практику удар кулаком с расслабленным предплечьем с последующим быстрым отводом кулака назад, чтобы тем самым сфокусировать силу удара. Обычную практику ужесточения определенных частей тела для уменьшения их чувствительности к боли Оцука полностью отвергает, считая подобное пустой затеей.

Ямагучи Гогэн создал свой, японский стиль каратэ, Годзю, определив его как сэйсин-но моно, т.е. духовный. Именно стремление к балансу "жестких" (го) и "мягких" (дзю) действий при выполнении приемов отражено в самом названии стиля Годзю, что является, возможно, лучшим примером влияния китайского принципа нэй-гун (внутренней работы) на японский стиль каратэ-до. Последователи Ямагучи поэтому особое внимание уделяют разработке специальных упражнений, позволяющих развивать внутреннюю силу. Эти упражнения должны научить достигать такого согласия между выбором позиции, движением и дыханием, чтобы тело действовало как одно целое, объединенное одним усилием. Дыхание должно быть мощным, но медленным, и совершаться в точно размеренном ритме. Вдох должен быть похож на то, как мы "нюхаем" воздух, выдох же должен производиться с силой и сопровождаться звуком, издаваемым воздухом, выпускаемым наружу при напряжении мышц живота.

Следование пути, т.е. до, посредством дисциплин каратэ-до для Ямагучи выражается в терпении, стойкости и настойчивости. Каратэ-до в наиболее широком смысле, по его словам, "является путем мира". Каратэ-до означает "уберечь себя от ударов, но также и самому избежать нанесения ударов другим". Человеческая мораль различна у людей, но каратэ-до, говорит Ямагучи, может направлять поведение всех людей. Поэтому до - это путь, указующий, как правильно жить, и кто уклоняется от него, полагает Ямагучи, тот трус. Правильно ведущиеся занятия каратэ-до помогают открыть для себя неагрессивынй путь жизни.

Каратэ-до в настоящее время

Поразительный рост популярности в Японии систем, подобных каратэ, привел к созданию двухмиллионной армии последователей, которые разбились на два лагеря. Каратэ-до тяготело в основном к спорту, и у него было наибольшее число сторонников; каратэ-дзюцу было исходно нацелено на задачи самообороны.

На Окинаве полагают, что Итосу был первым, кто учил каратэ-дзюцу как спорту. Он якобы приступил к этому в 1905 году, занимаясь с учащимися средней школы, после того как японские власти разрешили включить этот вид единоборства в программу физического воспитания школьников. Но именно японцы первыми стали относиться к каратэ-до как к спорту; окинавское каратэ-дзюцу ни в коей мере не считалось спортом, пока не попало под японское влияние. В 1936 году Сётокан, созданный Фунакоши, организовал проведение дзю кумитэ, иначе "свободного спарринга". Подобная инициатива в конечном счете привела к организации в 1957 году соревнований и чемпионата по каратэ. Сегодня большинство японцев занимается каратэ-до с целью достичь успеха в состязаниях; все остальное для них второстепенно. Накаяма Масатоши, нынешний главный наставник Японского Союза Каратэ (ЯСК), обеспокоен подобной тенденцией и хочет, чтобы каратэ-до служило задачам, определенным его основателем, Фунакоши: "Эту [спортивную] направленность, разумеется, можно приветствовать, но нацеленность в занятиях исключительно на победу в матчевом поединке может нанести вред этому динамичному и яркому единоборству. Потребность в заложении настоящих основ мастерства, по-моему, ныне наиболее насущна, чем когда-либо. Я полагаю, что каратэ-до надо рассматривать в более широкой перспектива. С точки зрения его развития как современной дисциплины, а также со стороны физического воспитания конечной целью каратэ-до должно стать воспитание [зрелой] нравственной личности, что достигается благодаря упорным и неустанным занятиям".

 
Реакция на потерю японским каратэ-до цельности как боевой дисциплины не заставила себя долго ждать. Два человека могут послужить примером того, как усилия многих людей были направлены на то, чтобы сохранить воинскую природу каратэподобных техник, которая в форме каратэ-до была существенно подорвана.


Возможно, время покажет, что, кореец по национальности, Ояма Масутацу, ставший натурализованным японцем, был смелым, блестящим синтезатором техник каратэ, хотя ныне его популярность среди официальных представителей японского каратэ-до невелика. Ояма начал изучать японское каратэ-до под влиянием идей школы Годзю, созданной Ямагучи Гогэном. Ояма к тому времени уже хорошо усвоил китайские и корейские боевые искусства, но его изучение Годзю каратэ-до позволило обобщить полученный опыт и создать свою собственную эклектическую систему. Идеи Оямы, представленные теперь в стиле Кёкусин, основывались по существу на представлении о мысленном бое, пронизанном духом концепций дзэн-буддизма. Стиль Кёкусин является исключительно формой до боевых единоборств, представляющейся Ояме "путем мужества", однако Ояма бескомпромиссен в отношении того, что все каратэподобные системы изначально являются боевыми искусствами и должны таковыми оставаться, если хотят сохранить свое название "каратэ". Все учения Оямы пронизывает идея хитоцуки хитогэри, т.е. "одним ударом руки или ноги" решить исход поединка. Кёкусин каратэ-до довольно обширная и достаточно эффективная система; ее методы занятий отличает большая суровость. Элементы корейских, китайских, японских, окинавских и сиамских боевых искусств собрал воедино Ояма, пытаясь построить эффективную систему самообороны.

Кёкусин каратэ-до является прежде всего системой безоружного боя, но от использования оружия при обучении здесь не отказываются. Даже в соревнованиях Ояма настаивал придерживаться условий реального боя. Для него простое касание рукой или ногой противника, не важно, как бы быстро и умело это не делалось вовсе не является ударом; то же самое относится и к успешно проведенной атаке, которая умышленно прерывается в непосредственной близости к цели концентрацией усилий самого атакующего. Чтобы выявить победителя, настаивает Ояма, в состязаниях по каратэ-до необходимо разрешить контакт (как в боксе), и такой контакт нокаутирует соперника или вынудит его отказаться от дальнейшего боя. Разумеется, необходимо обеспечть для борющихся сторон некоторую степень безопасности, что, как полагает Ояма, могут дать введение определенных правил и защитная амуниция.

Одним из наиболее ярких представителей каратэ-до на современной японской сцене является Хаяси Тэруо, основатель стиля Кэнсин-рю. Хаяси - ученик Кокуба Косэя, талантливого последователя Мабуни и ревностного сторонника Сито-рю. Хаяси также учился под началом Нагаминэ Сёдзина из Сёдзин-рю и Хига Сэко из окинавской Годзю-рю. Сам являясь видным специалистом по каратэ-до из Сито-рю, Хаяси тем не менее признает отсутствие нацеленности на реальный бой в современном каратэ-до. Выдвижение на первый план техник с использованием одних рук является, по мнению Хаяси, серьезной ошибкой, что не позволяет каратэ-до быть по-настоящему формой боевого единоборства.

Восхищение примитивными видами окинавского оружия привело Хаяси на учебу к мастеру окинава-тэ Накаяме Кэнко из Рюэй-рю. Ведомый опытной рукой, Хаяси учился мастерству владения бо (почти двухметровой палкой из твердого дерева), сай (культовым трезубцем, представляющим собой стержень с двумя изогнутыми боковыми отростками), нунчаку (сочленением палок на перевязи), кама (серпом) и туй-фа. Эти виды оружия свойственны окинава-тэ в его наиболее примитивной форме, а также другим местным боевым искусствам. Термин "ко будо", "древние воинские традиции", является общим обозначением, изобретенным в XX веке. Его можно использовать, обозначая все окинавские боевые системы, но точнее в этом случае говорить об "окинавских ко будо", чтобы отличить от японских ко будо (классические будо и будзюцу), ибо эти две системы совершенно отличны друг от друга и не связаны, по сути, между собой. Так что использование термина "ко будо" не должно ограничиваться, как это принято сейчас, прикладными средствами древних окинавских систем единоборства.

Тщательное изучение Хаяси примитивных окинавских вооружений оказало глубокое воздействие на каратэ-до. По иронии судьбы, именно хаяси возродил на самой Окинаве интерес к тому, что несколько лет назад представляло собой умирающее искусство единоборства. Это, в свою очередь, показало, что оружие было существенной частью окинавских систем каратэ. В японии предпринятые Хаяси усилия по популяризации использования окинавского вооружения в каратэ-до побудили различные секции, которые до сих пор занимались исключительно безоружными техниками, начать изучать подобное вооружение. Одно новшество, разработанное Хаяси при изучении вооружения окинавских систем единоборства, оказалось особенно популярным: проведение кумитэ, иначе спарринга, с использованием оружия. Эта новая особенность японского каратэ-до поможет наполнить атмосферой настоящего боя то, что ранее являлось спортом.

Следует ожидать, что наличие различных стилей и секций каратэ-до приведет к жестокому соперничеству между ними, которое будет будоражить общество. Нет широкого понимания того, ка следует обучать либо пропагандировать каратэ-до или же какие технические характеристики по-настоящему отражают японский стиль каратэ-до. Но некоторые попытки навести порядок в сложившейся неразберихе привели все же к созданию центральной организации, которая оказалась более влиятельной и сильной, чем все, созданные до сих пор. С созданием Федерации всеяпонских организаций по каратэ-до (FAJKO) в 1964 году многие наиболее выдающиеся мастера каратэ-до связывают свои надежды на выработку истинно национального стандарта этой дисциплины, опираясь на который можно заниматься пропагандой каратэ-до.

Однако сама федерация еще не является по-настоящему национальной организацией, поскольку большинство секций каратэ не состоят ее членами; но ее члены являются наиболе влиятельными группами в Японии. FAJKO управляется тремя местными организациями - Всеяпонской федерацией каратэ-до Сил Самообороны, Всеяпонской коллегиальной федерацией каратэ-до и Всеяпонской федерацией каратэ-до трудящихся - и шестью секциями: Японским союзом каратэ, Годзю-кай, Вадо-кай, Рэмбу-кай, Рэнго-кай и Сито-кай.

Задача FAJKO состоит в выработке стандартов техники, предложении методов обучения и определении квалификационной системы для наставников; федерация также заботится об этических нормах поведения для своих членов. Чтобы усиленно пропагандировать японский стиль каратэ-до по всему миру, FAJKO стремится укреплять свои связи с мировым сообществом. Когда я пишу эти строки, существуют большие проблемы, как административного, так и технического характера, мешающие осуществлению этой цели, и свою роль в международной семье каратэ-до Японии еще предстоит определить.

Выступая от лица FAJKO, Эригути Эйити подытожил общий взгляд японцев на цели и задачи современного каратэ-до следующим образом: "Конечная цель каратэ-до - это по сути построение мира во всем мире, мира, свободного от распрей и раздоров. Это вовсе не означает обретение технического мастерства, чтобы одолеть соперника в рукопашной схватке. За этим стоит большее, чем победа в матче... Занятия по каратэ-до начинают с выражения учтивости и этим же заканчивают. Превзойдя своих учителей, ученики никогда не должны забывать об уважении к ним. Кулаки служат не для убийства, а для защиты жизни".

Кара-хо-кэнпо

Этот стиль гавайского кэнпо-каратэ основал в 1987 году Сэм Алама Куоха. Он занимался кэнпо-каратэ под руководством своего деда, бывшего ученика Уильяма Квай-Сун Чжоу. Затем Куоха отправился в Гонолулу, чтобы учиться у самого Чжоу. Позже он стал его главным помощником. Вдвоем они усовершенствовали технику гавайского кэнпо-каратэ, в частности, дополнили ее двенадцатью приемами Косё-сёрэй-рю Джеймса Ми-тосэ.

После смерти Чжоу в 1987 году, Сэм Куоха возглавил школу своего учителя. Именно тогда он дал ей название «кара-хо-кэнпо», чтобы подчеркнуть, с одной стороны, приверженность традициям Чжоу и Митосэ, ас другой — указать на ее отличие от американского кэнпо-каратэ Эдмунда Паркера и кэнпо-каратэ Ника Серио.

Квонбоп

Корейский термин, аналогичный китайскому «цюань-фа», т.е. «кулачный бой». Им обозначают корейские боевые искусства в целом.

Традиция боевых искусств началась в Корее с периода Трех Государств (Когурё, Пэкчё и Сил-ла), существовавших на территории Корейского -полуострова с I века до н.э. по 668 г. н. э. В каждом из них имелись свои системы боя. Например, в Когурё, располагавшемся в северной части полуострова и на значительной части территории современной Маньчжурии, существовала система «сонбэ». Выросшее и окрепшее в борьбе с Китаем, Когурё имело сильную, хорошо обученную армию, которая не раз громила захватчиков.

В государстве Пэкчё боевые искусства были известны под названием «субак». Любопытно, что теми же иероглифами записывалось древнейшее название боевых искусств Китая («шоубо»). То есть, название корейского искусства боя передавалось китайским термином. Это понятно, поскольку в описываемое время древнекитайский язык вэньянь играл на Дальнем Востоке роль, сходную с ролью латинского языка в средневековой Европе.

Наиболее интересно государство Силла, прославившееся своим военно-религиозным институтом хваранов («цветущая молодежь»). Эти юноши, отбираемые в возрасте 14—15 лет из дворянских семей, в мирное время занимались изучением целого комплекса боевых искусств, распевали песни, наделенные «магической силой», учились управлять страной, а на войне сражались в первых рядах и были-наиболее подготовленными боевыми отрядами, о подвигах которых немало сведений в корейских летописях. Тренировка хваранов включала в себя не только упражнения в медитации, поэзии, музыке и танцах, но и джигитовку, занятия фехтованием и стрельбой из лука, а также — субак. Задачей такой комплексной подготовки было воспитание совершенной, гармонической личности.

В борьбе между тремя государствами роль объединителя страны сыграла Силла, использовавшая помощь танского Китая. В 668 г. Корея стала единым государством, тесно связанным с соседним Китаем. Квонбоп обогатился китайской традицией, и ряд его направлений, например, «тан-судо» («танская рука»), эту связь подтверждает. Однако внедрение китайских элементов способст-вовало расслоению квонбоп на две ветви. Одна, более китаизированная, включила в себя боевые искусства, распространенные при дворе или в буддийских монастырях, а также применяемые для обучения элитных подразделений войск. Другая сохранила свою корейскую самобытность и была популярна среди простых людей как в городах, так и в сельской местности. Эта тенденция продолжалась и после 976 г., когда на смену Объединенному Силла пришло государство Корё. В это время многие направления развития боевых искусств оформились в определенные школы и стили. В частности такие как тхэккён, чхарёк, субак, орёнквон и юсуль сформировались именно в это время.

Наиболее самобытным и наиболее корейским из перечисленных является тхэккён. Техника тхэккён не отличается разнообразием стоек, зато характеризуется развитой техникой ног с большим арсеналом разнообразных подножек и подсечек. Выше грудной клетки ногами не бьют, поэтому круговые удары ногами встречаются чаще проникающих. В поединках главным было повалить противника, а не нанести ему какое-то серьезное телесное повреждение.

Техника рук — круговые движения, причем кулаки не используются вообще. Руки применяются для тычковых ударов ладонью в лицо и в горло, а также для захватов руки или ноги противника, позволяющих нанести ему сильный удар ногой. Основная борьба ведется именно ими, поэтому блоки ногами, подножки, зацепы, подсечки составляют основной арсенал приемов. Система тренировок достаточно жесткая: ученики тренируются, набивая ноги на камнях, на стволах деревьев, прыгая через колючие кусты или отталкиваясь от деревьев. Предусмотрено боевое применение «колеса» и сальто назад.

Субак в Силла-Коре превратился в конкретный стиль, в котором, в отличие от тхэккён, нога бьет в основном выше пояса, используется кулак и ударная работа локтями. Одной из наиболее распространенных стоек этого стиля является положение с руками, сложенными перед грудью как для молитвы. Из этой стойки производятся все основные удары руками.

Наряду с такими «внешними» стилями, как субак и тхэккён, широко распространенными среди крестьянства, существовали направления «внутреннего» плана, культивировавшиеся корейскими горными отшельниками, близкими китайским даосским монахам и японским ямабуси. В их среде было развито «мягкое искусство» юсуль, построенное на бросках, болевых замках, захватах и точечных ударах в уязвимые места, топография которых была детально разработана. Естественно, такой отшельник занимался не только и не столько боевым искусством, сколько своим духовным совершенствованием, предполагавшим осознание себя как части природы, умение жить в гармонии с окружающим миром, и способность гармонизировать мир вокруг себя.

Другой системой подобного типа был чхарёк («заимствование силы»). Она сводилась к тому, что после долгих лет тренировок в горах тело и чувства отшельника приобретали качества, свойственные окружающим его животным, а сам он достигал гармонии с миром природы, благодаря чему получал возможность собирать от нее энергию, реализовывая ее, например, в форме «железной рубашки». Типично корейская техника работы ногами (куда входят удары из сидячего положения) сочетается в чхарёк с любопытной системой блоков, где кулак противника захватывается согнутой в локте рукой; удержания чередуются с заломами и жесткими ударами. Искусство использования внутренней энергии включает в себя способность прицельной «стрельбы» ею, когда например, от легкого удара по горке кирпичей нижний разлетается вдребезги, а остальные .остаются целыми.

В более позднее время, подобная техника была известна под названием кидо или кихап, мастера ее встречаются и среди советских корейцев (Си-дэо Кин и другие).

При дворе правителей королевства Корё культивировались направления, близкие к китайским.

Правда, уровень подготовки корейского солдата к концу династии Корё упал, поэтому искусство боя голыми руками изучала не вся солдатская масса, а лишь ее спецформирования, подобные «трем особым корпусам» самбёльчхо — личным войскам дома Чхве, узурпировавшего в конце династии власть в стране и установившего нечто вроде японского сёгуната, который смогло сокрушить только монгольское вторжение. Самбёльчхо, ставшие основной силой сопротивления, монголам, изучали так называемый орёнквон («кулак пяти видов»), в который входили направления «кулак пушечного удара», «кулак свирепого тигра», «кулак обезьяны», «кулак журавля» и «кулак семи звезд».

К концу XIII века монголы прочно осели в Корее и даже использовали ее как основной плацдарм для двух неудавшихся попыток захватить Японские острова. Однако сопротивление населения Кореи вынудило их сохранить правящую династию Корё и ввести систему, похожую на ту, которой удостоились русские княжества, а именно косвенное управление через систему чиновников, аналогичных баскакам на Руси, которая существовала вплоть до конца монгольской династии Юань на территории Китая (1368 г.).

Монгольское влияние в Корее проявилось в разных областях, в том числе в боевых искусствах, куда они занесли ссирым — обычную борьбу на поясах, в которой запрещены удары, допускаются только броски-с применением корпуса, бедер, рук и ног. Большое внимание уделяется весу бойца. В этом ссирым похоже на японское сумо и на другие виды борьбы алтайско-монгольского происхождения.

В 1392 г. в Корее пришла к власти династия Ли, правившая вплоть до японской аннексии в 1910 г. Новое правление принесло значительные перемены в государственном строе. Буддизм утратил былое влияние, место его заняло конфуцианство. На судьбе боевых искусств это отразилось двояко. С одной стороны, искусство рукопашного боя по-прежнему входило в состав дисциплин, которые будущие чиновники и офицеры должны были сдавать на государственном экзамене. Претенденты экзаменовались в знании древних трактатов, стрельбе из лука и вольтижировке, кроме того, «абитуриент» должен был победить в кулачном бою не менее трех соискателей. Впрочем, это относилось к офицерам. А солдат учили по китайскому принципу, предполагающему ограниченное умение владеть всем понемногу. Поэтому общий уровень подготовки солдат корейской армии (равно как и современной ей китайской) был невысок. Поднимали его только особо талантливые и думающие командиры. Одним из которых был, например, национальный герой Кореи, выдающийся полководец Ли Сунсин (1545—1598). В тренировку его воинов входили и прыжки через стену (зачастую — в полном вооружении) и силовые упражнения с мешками земли и многое другое.

В 1592 г. на Корею обрушились серьезные испытания — в страну вторглась японская армия, боевые качества которой были в то время лучшими на Дальнем Востоке. Корейские войска потерпели ряд поражений, меньше чем за полгода японцы захватили почти всю страну. Тогда на борьбу с захватчиками поднялся народ. Партизанские отряды «армии справедливости» (ыйбён) нередко возглавляли местные мастера боевых искусств. С помощью умелых действий корейского флота, возглавляемого Ли Сунсином, партизан и пришедших на помощь китайских войск, японцы в конце концов были изгнаны, но закончилась война лишь в 1598 г. с большими потерями для Кореи.

В сражениях против японцев принимали также участие отряды монахов-воителей, вооруженных своими боевыми посохами. Число занимающихся боевыми искусствами в связи с войной резко увеличилось. Тренировались воины и крестьяне, ремесленники и торговцы, чиновники и монахи. Много нового принесли китайские инструкторы из состава экспедиционного корпуса. Они, например, занесли в Корею соримквон, представляющий собой несколько кореизированный вариант шаолиньской школы ушу, хотя буддийские системы самообороны, не связанные с нею, тоже существовали в Корее достаточно давно.

Примером тому может быть хёльдо, которое включает в себя броски и обездвиживание противника через воздействие на биологически активные точки. Мастер хёльдо мог легким прикосновением заставить своего противника потерять сознание, вызвать, у него болевой шок, «отключить» руку или ногу, парализовать все тело. Другой буддийский стиль — пульмудо — более разнообразен, он похож на китайские стили, предпочитающие мягкую технику работы рук. Ладонь обычно открыта и двигается по кругу, темп исполнения форм значительно медленнее, чем в других направлениях, а сами движения иногда напоминают «журавля» или «богомола».

В XVI веке в северо-западных провинциях Кореи возникла интересная техника, построенная главным образом на работе локтями, плечами и головой. Особо была известна работа косой, которая использовалась в качестве плетки. В кончик косы вставлялся острый гребень или вплеталась металлическая гирька. Техника получила название пакчхиги. Оригинальный стиль оказался популярным во всем регионе, в том числе в Китае, где вероятно, функционировал в виде семейной школы с основателем корейского происхождения.

После войны 1592—1-598 гг. снова наступил застой. Преподавание боевых искусств не поощрялось.

В условиях усиливающейся стагнации корейского общества уровень требований к военным понижался, и самобытная традиция корейских боевых искусств была полузабыта. Можно только сожалеть о тех направлениях, которые были навсегда утрачены из-за небрежения государства к этой ветви национальной культуры.

В 1905 г. Корее был навязан японский протекторат, а в 1910 г. аннексированная страна превратилась в японскую колонию и сразу же испытала на себе ее империалистическую политику, направленную на уничтожение корейского менталитета и замену .его японским. Насильственно вводился синтоизм, корейские имена переделывались на японский манер, а в школах под названием «родная речь» изучался японский язык. Преследование корейского и насаждение японского проявилось и в боевых искусствах. Как атрибуты японского образа жизни, в Корее появились залы для занятий дзюдо, кэндо, каратэ. Последнее, правда, не прижилось, а вот дзюдо и кэндо завоевали популярность и ныне даже считаются чуть-ли не корейскими традиционными боевыми искусствами.

Произошла замена смысла термина «юсуль» («мягкое искусство»), под которым теперь стали понимать не исчезнувший корейский внутренний стиль, а японское дзю-дзюцу. Традиция же корейских боевых искусств в этот период приобрела новые формы. Если раньше «подпитка» ее шла из Китая, то теперь источником косвенного влияния стали японские школы.

В 1919 г. у известного японского мастера школы «Дайто-рю» айки-дзюцу, учителя самого Морихэя Уэсибы — создателя айкидо, Сокаку Такэда появился корейский ученик по имени Чхве Ёнсоль. Овладев искусством настолько, что сумел победить сына учителя, он вернулся в Корею, где соединил обретенные в Японии знания с остатками корейского юсуль, которое в то время носило название «кидо», что значит «путь энергии», и традиционной корейской техникой высокой ноги.

Родившийся в результате этого новый стиль получил название хапкидо («путь соединения энергии»). Иероглифами это название записывается так же, как айкидо, но если после плавного обхода противника по круговой траектории адепты направления, разработанного Уэсибой, стремятся вывести его из равновесия и бросить, то ученики Чхве Ёнсоля применяют ломающий кости захват или просто удар. Есть в хапкидо и мощные прыжки, и детально разработанная система использования подсобных предметов (трость, палочки для еды и др.). Поэтому, если айкидо называют сугубо внутренним стилем, то хапкидо имеет репутацию гармоничного сочетания твердого и мягкого, внешнего и внутреннего.

Сейчас хапкидо второе по известности корей-ское боевое искусство. Как и в любом большом направлении, единого руководства в нем нет. В Корее наиболее известными считаются федерации, которыми руководят Мён Дженам, развивающий мягкое направление, и Хван Доккю, делающий упор на более жесткие техники. В Соединенных Штатах, где хапкидо завоевывает все большую популярность, наиболее известны Мён Гвансик и, особенно, мастер Чи Ханджэ, считающийся одним из наиболее продвинутых учеников ныне покойного Чхве Ёнсоля. Его направление в хапкидо, названное синмудо, меньше других похоже на айки-дзюцу, а сам мастер Чи, невзирая на свой возраст (75 лет), до сих пор считается прекрасным бойцом.

Когда после освобождения Кореи в 1945 г. квонбоп вышел из подполья, выяснилось, что хотя большинство, технических приемов сохранилось, духовно-философская традиция во многом утрачена. Открывались все новые и новые залы, число инструкторов, преподающих разные виды боевых искусств, множилось, но мало кто из них серьезно знал историю своей школы или мог объяснить ее философские принципы. Очень часто все сводилось к освоению голой техники. Процесс этот подстегнула Корейская война 1950—1953 гг., во время которой резко увеличился спрос именно на инструкторов-прикладников. Основная масса инструкторов практиковала различные направления, близкие к субак. Названий было много: тэгён, тосудо, тансудо, тэквонбоп и так далее. Как и собственно субак, это были направления, испытавшие на ранних этапах своего становления китайское влияние, но отличающиеся характерным для Кореи вниманием к технике ног и высоким ударам ими.

После Корейской войны возникла явная тенденция к унификации квонбоп и созданию единого корейского боевого искусства, которое могло бы символизировать «дух нации». Таковое было создано генералом Чхве Хонхи на базе девяти исходных направлений (кван'ов, разница между которыми значительно меньше, чем между различными направлениями каратэ-до), одним из которых руководил он сам. Новое искусство после долгих споров Нарекли тхэквондо, хотя многие отдавали предпочтение названию субак.

Тхэквондо буквально значит «путь ноги и кулака». Этим он как бы инкорпорирует в себя все разновидности боевых искусств, являясь собирательным названием типа «кулачный бой», под которым можно понимать все что угодно. Принцип его создания напоминает китайский «длинный кулак», новый «внешний» стиль ушу, созданный за счет использования элементов различных старых. Тхэквондо было более доступным, упрощенным и менее опасным для здоровья тренирующихся, чем другие современные ему школы, и получило Поэтому активную поддержку государства.

Большинство иных школ отошло в тень или получило развитие среди корейцев за рубежом, главным образом в США. Способствовало этому и то, что в Южной Корее, где было создано тхэквондо, другие боевые искусства периодически попадали под запрет.

В 1961 г, Чхве Хонхи по политическим мотивам эмигрировал в Канаду. Сейчас организованная им Международная федерация тхэквондо (ИТФ) поддерживается в основном, Северной Кореей и базируется на техниках тех кванов, которые подержали ИТФ. На Юге же существует более признанная в мире Всемирная федерация тхэквондо (ВТФ), руководимая Ким Унъёном, со штаб-квартирой в Сеуле, в Академии тхэквондо Куккивоне. Ким Унъён много сделал для пропа-ганды тхэквондо. Его стараниями оно в недалеком будущем станет олимпийским видом спорта. Однако его стремление превратить тхэквондо из боевого искусства в спорт на манер кикбоксинга, часто критикуется «хранителями старины». Поэтому с созданием тхэквондо процесс формирования корейских боевых искусств не завершился и продолжается до сих пор.

С середины 70-х годов в Корее и США возникло много стилей корейского происхождения, вобравших в себя элементы, не включенные в тхэквондо.

Наиболее известные среди них следующие:

Куксуль, что можно перевести как «государственное» или «дворцовое» искусство, было создано мастером Со Инхёком, тридцать лет странствовавшим по храмам в поисках забытых приемов и написавшим книгу, посвященную историю корейских боевых искусств.

Адепты куксуль — одни из немногих, чья форма черного цвета. Это необычно для тех, кому Привычен белый цвет кимоно. И вообще, в куксуль много интересных сочетаний. Традиционная высокая нога с прыжками и ударами сразу по двум противникам сочетается с очень мягкими основными стойками. Применяется множество разнообразных положений руки, из которых наиболее типична ладонь с сильно согнутыми пальцами, но согнутыми в верхних фалангах. Техника бросков, захватов и падений похожа на хапкидо, но захваты, в основном, на кисть. Захваты преобладают щипковые и когтевые. При работе с двумя противниками мастер куксуль не вертится, разворачивая корпус, а активно работает руками во всех направлениях. Много работы с колена и в партере. Разработан большой арсенал приемов из положений лежа и сидя против стоящего противника. Оружие куксуль также богато и разнообразно: костыль, короткая палка, шест, пояс, меч, веер, кинжал. В формах много сложных кувырков и перехватов, применяется обратный хват меча. Кроме того, куксуль — одно из немногих направлений, где учат спаррингу с оружием.

Самым таинственным корейским боевым искусством считается хварандо, которое, согласно открывшему его широкой публике мастеру Ли Банд-жу, длительное время укрывалось в буддийских храмах. Техника хварандо и основные принципы этого! боевого искусства близки к хапкидо, но дополнены упражнениями кихап, благодаря которым продвинутые ученики в состоянии разбивать о собственную голову каменные валуны. Арсенал оружия разнообразен, а искусство боя различными типами шестов считается одним из наиболее развитых и функциональных.

Повлияло хапкидо и на систему, созданную мастером Ли Донгу — сонмудо. Круговых движений в ней меньше, самооборона построена на достаточно жестких правилах, но нацелено сонмудо на комплексную тренировку духа и тела, имеется система упражнений, развивающих способность управления внутренней энергией, умение работать вслепую, в том числе с оружием.

Брат одного из упомянутых патриархов хапки-до Мён Джэнама — Мён Жэок на базе хапкидо создал свою систему — хведжон мусуль, где развороты корпуса используются, в основном, для обхода противника и нанесения ударов. Особой техникой хведжон мусуль является чоксульдо — детально разработанная техника ударов ногами.

Популярны сейчас в Корее и некоторые традиционные стили, особенно тхэккён, для восстановления и пропаганды которого много сделал недавно умерший мастер Сон Докки.

Стали более доступными для изучения светской публике и буддийские стили. В частности, в Сеуле уже в течение ряда лет существует научно-исследовательский институт пульмудо, который возглавляет Чо Джарён, изучавший это боевое искусство под руководством высших буддийских священнослужителей. Включив в пульмудо традиционные китайские оздоровительные системы (например, комплекс тайцзицюань из 24-х форм, который, правда, выдается за исконно корейский), он разработал лечебно-прикладное направление и называет пульмудо «искусством жизни», в отличие от прочих боевых искусств, главная . цель которых — уничтожить противника. Сейчас у института есть филиалы в Гонконге и Парагвае.

Опыт Брюса Ли (по созданию своего боевого стиля) в Корее встретили с интересом. Среди вновь созданных боевых искусств много построенных по- аналогичному принципу. Например, техника рук — от каратэ, ног — от тхэккён (стиль ханпхуль). Даже небезызвестный Мун Сон Мён попытался создать собственное направление боевых искусств, включающее элементы хапкидо, дзюдо и тхэквондо, назвав его вонхвадо. Среди студентов распространяется кёккидо, которое чаще называют по-европейски триатлон. Зародившийся среди студентов военной академии, этот стиль включает в себя поединок из трех раундов, в каждом из которых соперники ведут бой, используя разные техники: в первом раунде — тхэквондо, во втором — дзюдо, в третьем — вольная борьба. Есть и кёктхуги, корейский вариант кикбоксинга.

Тенденция новотворчества коснулась также работы с оружием. Мастер А. Санго на базе традиционных корейских техник работы с мечом, японских кэн-дзюцу и нин-дзюцу, а также элементов фехтования стран Юго-Восточной Азии, создал любопытное направление, называемое чхонмёдо.

Основным оружием здесь является меч, хотя воспринимая любой предмет как потенциальное оружие и умея раскрыть его боевые возможности на о"снове неких общих принципов, адепты чхонмёдо в состоянии вести бой чем угодно, будто то китайские боевые кольца, японские тонфы или обычные палки. Другой системой, похожей на чхонмёдо работой с оружием является сольсадо, которое одни воспринимают как «оружейную приставку» к тхэквондо, а другие возводят к корейским ниндзя «сульса». В арсенале сольсадо — меч, саи, нунтяку, серп, шест, короткая палка, парные дубинки и кинжалы, хотя работа пустой рукой тоже присутствует.

Если попытаться систематизировать известные корейские боевые искусства, число которых превышает три десятка, то можно сказать, что они распадаются на несколько больших групп. К первой относится тхэквондо и сопутствующие ему направления с их высокой ногой, приматом ноги над руками и практическим отсутствием форм с оружием (за исключением куксуквон, в котором есть формы с мечом и шестом): субак, тансудо, куксуквон и др. Ко второй — хапкидо и сопутствующие ему стили, объединенные развитой техникой рук (в основном, бросков и захватов), и разработанными техниками с оружием: куксуль, хварандо, сонму до и др. К третьей — буддийские стили, превращенные сейчас в лечебно-оздоровительное направление: хёльдо, пульмудо и др. К четвертой — аутентичные корейские традиционные виды боевых искусств: тхэккён, чхарёк, сси-рым и др. К пятой — всякого рода новации: во-нхвадо, ханпхуль, чондосуль и др.

Кёкусин-рю

(Школа Окончательной Истины)

Широко распространенный в мире стиль каратэ, созданный в 1957 году японским мастером корейского происхождения Ояма Масутацу (1923— 1994), настоящее имя которого Чхве Ёнъи (или Цой Юн).

Начало пути

С 9 лет у себя на родине Ояма изучал корейские боевые системы «тхэккён», «чаби» и «чхарёк». В возрасте 14 лет он уехал в Японию, в Токио, где с 1938 года изучал каратэ Сётокан-рю у отца и сына Фунакоси, и параллельно дзю-до в Кодокане. В 1940 году Ояма покинул додзё Фунакоси и поступил в додзё мастера Со Нэйсю, тоже корейца по происхождению, ученика Ямагучи Гогэна, преподавашего каратэ Годзю-рю. Кроме того, мастер Со был членом религиозной организации Сока Гаккай (основана в 1937), распространявшей идеи японской буддийской школы Нитирэн Сёсю. Учение Нитирэна .глубоко впечатлило Ояму и стало его идеологией на всю последующую жизнь.

По рекомендации Со Нэйсю, Ояма был принят на обучение самим Ямагучи Гогэном. К концу войны он уже обладал 4-м даном в этом стиле. В 1947 году Ояма стал победителем первого всея-понского турнира каратэ, нокаутировав всех своих соперников. На следующий год он, подражая трем своим кумирам (святому Нитирэну, Мусаси Миямото и Мотобу Чоки) удалился отшельником в горы, где провел 10 месяцев в полном уединении. Вот как он сам описывает свое отшельничество: «В 1948-году, когда мне было уже 25, и я имел десятилетний опыт практики боевого искусства, я уединился на горе Киёдзуми, расположенной в 10 км от станции Ясубо Коминато. Густой кустарник, могучие дубы и высокие клены покрывают эту гору. Там течет река с многочисленными водопадами и стоит знаменитый буддийский храм Сэйдзёдзи, в котором когда-то жил прославленный монах Нитирэн. Поселился я недалеко от этого храма в полуразвалившейся сторожке. Большинство моих друзей пытались удержать меня от ухода в горы для усиленных занятий каратэ. Они считали, что глупо тратить так много времени и сил на то, что не может защитить от одной пистолетной пули. Другие же в противовес им утверждали, что хотя бы один человек из восьмидесятимиллионного населения тогдашней Японии может позволить себе делать глупости.

Так или иначе, я отправился в горы, взяв с собой книгу о Миямото Мусаси, величайшем японском мастере фехтования на мечах, написанную Эйдзи Ётикавой. Помимо книги, я взял с собой меч, копье, ружье, котелок для приготовления пищи, чайник и посуду. Из продуктов я взял чай, рис и бобы. Мой день начинался в 4 часа утра. Сразу же после пробуждения я бежал к ближайшему ручью, чтобы искупаться в его холодной воде. Затем возвращался в хижину и делал там базовые физические упражнения, а потом около часа бегал по горным тропинкам.

Вместо отдыха я готовил себе завтрак из риса и бобов, после которого читал книгу Ётикавы. Тренировка в каратэ проводилась часов через 5—6 после пробуждения. Я обвязал ползучими растениями стволы деревьев около своей лачуги и отрабатывал на них удары кулаками, ребрами ладоней, пальцами и ступнями. Через полгода все эти деревья завяли. Кроме того, я 100 раз повторял какую-нибудь ката. Я не позволил себе уклониться от этих упражнений хотя бы один раз за то время, что жил на горе Киёдзуми.

Потом я обедал, съедая то же, что и утром и немного отдыхал, продолжая чтение или гуляя в лесу. После этого приступал к силовой тренировке. Я где-то читал, что старые мастера развивали свою прыгучесть, прыгая много раз в день через растущий лен. Лен — это растение, которое растет необыкновенно быстро. Я решил делать то же самое и посадил лен в углу маленького участка, где выращивал овощи для своего стола. За время с утра до вечера, в несколько приемов, я прыгал через лён 300 раз. Каратэ не может позволить себе роскошь пользоваться высоким прыжком с разбега, приходится прыгать с места. Высота взрослого льна превышает два метра. На такую высоту невозможно прыгнуть с фиксированной исходной позиции. Но ежедневные прыжки вверх через лен значительно улучшили мою прыгучесть.

Еще я делал сотни отжиманий на кулаках и на пальцах, в том числе в стойке вверх ногами, упражнял брюшной пресс, подтягивался на перекладине, поднимал и бросал тяжелые камни, ворочал здоровенные валуны. Разумеется, каждый день утром и вечером и очень часто — ночью, я практиковал различные формы медитации. Среди них было и погружение в реку на полчаса или час, и стояние под струями водопада, и выполнение ката в медленном темпе на краю обрыва, и многочасовое созерцание луны и звезд. Когда наступала темнота, я в своей хижине сквозь полузакрытые глаза смотрел на пламя свечи, одновременно читая наизусть священные тексты. Или же пристально всматривался в круг, нарисованный на стене. Этими способами я достигал освобождения сознания от всех посторонних мыслей и образов, постоянно меня осаждавших.

Мои дневные тренировки были настолько тяжелыми, что по ночам нередко наступало состояние подавленности, иногда начинались галлюцинации. Однако к концу жизни в горах у меня выработалось умение достигать полного бесстрастия. В этом мне помогло разбивание камней. Я выбрал булыжник подходящего размера и попытался расколоть его ударом ребра ладони. Камень не поддавался моим усилиям. Я упрямо продолжал попытки десять дней подряд. По ночам я сидел в доме, положив камень перед собой и созерцая его, а не круг, нарисованный на стене.

Однажды ночью я, как обычно, пристально смотрел на камень. Была яркая лунная ночь. Чувство, внезапно охватившее меня, можно назвать вдохновением или как-то иначе, но главное то, что я ощутил: сейчас я смогу разбить этот булыжник. Я вынес его наружу и положил на землю. Потом опустился рядом с ним на одно колено. Ощущение того, что я могу его разбить, теперь переросло в уверенность. Я был совершенно спокоен. В таком состоянии я нанес удар ребром ладони, и камень раскололся пополам. Я долго смотрел на него. Я сделал это, я сделал это!

После той ночи я разбил бесчисленное множество камней. Когда я покидал свое убежище в горах, рядом со сторожкой валялась большая груда их осколков. Так я научился достигать полного бесстрастия сознания, позволяющего ощущать свое единство с Вселенной и генерировать в себе огромную мощь. В этом состоянии я адекватно воспринимаю любое движение окружающих и не думая мгновенно реагируя на него. Когда я вернулся к людям, выяснилось, что тренинг дал мне многое. Я смог выдержать трехсуточный спаррин-говый марафон, где каждый день приходилось проводить без перерывов 100 двухминутных схваток с постоянно меняющимися противниками.. Еще я провел 52 боя с быками, сбивая им рога ребром ладони. Трое из них скончались мгновенно, остальные не смогли продолжить поединок. Я провел немало встреч с мастерами английского и тайского бокса, дзюдо, борьбы вольного стиля и во всех этих встречах одержал победу...

Поэтому я думаю, что каждый, кто хочет полностью посвятить свою жизнь каратэ, или какому-то другому боевому искусству, обязательно должен пройти тренировочный курс в условиях природы, подобный моему, продолжительностью хотя бы полгода»...

Итогом отшельничества стало намерение доказать всему миру превосходство «настоящего» каратэ над любым другим видом боевых искусств. Для этого Ояма решил повторить подвиги мастеров прошлого.

Начал он с поединков с быками. Но прежде, чем выйти на арену, Ояма посетил несколько скотобоен, где опробовал различные удары на животных. Выяснилось, что наиболее подходящими являются всего два: прямой удар кулаком (цуки) в лоб, между глаз, а также круговой удар нижней частью ребра ладони (сюто-учи) в основание бычьих рогов.

В 1950 году Ояма впервые сразился с быком на глазах у зрителей. После удара кулаком в лоб животное осело на землю, но не упало на бок. Понадобился еще и удар ребром ладони, сбивший ему рог. Следующий поединок с быком был снят на кинопленку студией Сёчику. Ояма впоследствии вспоминал: «Это было интересное предложение, которого я уже давно ждал. В случае успеха фильма я намеревался сразиться потом с медведем и с тигром. Тем самым я надеялся вызвать еще больший интерес людей к каратэ. Но хотя фильм в самом деле имел успех, продолжения не последовало. Оказалось, что медведь и тигр стоят слишком дорого, к тому же посыпались протесты со стороны общества охраны животных...

Я намеревался сразу схватить быка за рога, повалить его на землю и сбить ему один рог, прежде чем он снова встанет на ноги. Но этот бык весил не меньше чем 600 кг, он был сильный, и мне не удалось повалить его в первую же минуту. А еще через минуту я ощутил нечто страшное: бык ударил меня своим рогом. Брызнула кровь. Все померкло вокруг меня — и небо, и солнце, и сверкающий песок...

И в этот момент из глубины моего естества хлынула чудодейственная сила. Через мгновение я забыл о своей боли и слабости. В сияющем неземном свете я отчетливо увидел, как огромная черная масса падает передо мной, унося с собой мою смерть. Я захватил быка одной рукой за шею и пригнул его к земле. Затем четыре раза подряд ударил ребром ладони другой руки по рогам, один раз по одному и три раза по другому. Но тщетно. Тогда я понял, что надо к моей силе прибавить силу быка, ударить его на встречном движении, когда он будет вставать с земли. Я ослабил захват и ударил в момент подъема. Рог наконец сломался, и я показал его публике».

Поездки по США и ЮВА

В 1952 году Ояма получил приглашение от Ассоциации профессиональной борьбы США. Его просили приехать для показательного выступления в Чикаго. Вместе с ним должны были выступать еще двое приглашенных — японский дзюдоист Эндо Кокичи (6-й дан) и гавайский борец под псевдонимом Великий Того. Ояма вспоминал позже: «Рестлинг-Холл» в Чикаго был огромным спортивным залом с местами для 15 тысяч зрителей. В тот вечер ни одно из них не пустовало. Великий Того, которого мне представили как моего ассистента, говорил только по-английски, так что я не понял ни слова из его объяснений...

Предполагалось, что я продемонстрирую свои таланты каратиста перед началом состязаний по борьбе, которые должны были стать главным событием вечера. Я хотел разбить для начала одну доску толщиной в большой палец, а затем, прибавляя по одной, дойти до пяти таких досок, сложенных вместе. Но когда принесли две доски, моему удивлению не было границ: каждая из них была толщиной в пять пальцев! Тогда я понял, что языковый барьер может обойтись мне слишком дорого...

Первую доску я сломал одним ударом сютоучи, и тогда Эндо спросил, хочу ли я продолжать... Он схватил вторую доску двумя руками и отставил одну ногу назад для лучшего упора. Впервые мне предстояло разбивать доску такой толщины, находящуюся в вертикальном положении. Но после короткой настройки я сломал ее первым же цуки...

Дальше мне надо было эффектно крушить кирпичи. Но я еще не знал, что американские кирпичи намного прочнее японских. К тому же я всегда делал это на твердой подставке, а здесь ринг был покрыт толстым мягким ковром... Первый раз я ударил сюто-учи, безрезультатно. Вторая попытка кончилась тем же. Тогда я решил сосредоточиться, и удивительное спокойствие охватило меня. Гнев и нетерпение ушли прочь, а вместо них меня наполнила небывалая мощь. Удар, и кирпич разлетелся вдребезги, а весь зал обрушился громом рукоплесканий...

После окончания выступления меня ждал в раздевалке какой-то мужчина. Он очень внимательно рассмотрел мою правую руку, а потом сказал: «Я хотел бы, чтобы у моего сына были такие же сильные руки, как эти!» Оказалось, что передо мной Джек Джемпси, один из сильнейших боксеров мира всех времен»...

Так началось триумфальное турне Оямы по США, длившееся около двух лет. За это время он примерно 200 раз выступал с демонстрацией различных трюков, а также провел около 40 поединков с профессиональными боксерами и борцами (кэтчерами). Все бои завершились победой Оямы. О том периоде своей жизни мастер вспоминал следующим образом:

«У меня не было большого желания участвовать в этом турне. Меня смущало то, что я получаю деньги за демонстрацию Будо. Но надо было на что-то жить, содержать семью, а мне предложили 100 долларов в неделю, не считая оплаты всех текущих расходов. Для послевоенной Японии это было целое- состояние»...

В 1954 году, после выступления на Гавайях, Ояма вернулся в Японию и открыл в Токио свое первое додзё. Через два года он на пару месяцев отправился на Окинаву, откуда начал затем почти годовую поездку по странам Юго-Восточной Азии. Поездка свелась к встречам с мастерами различных боевых искусств и к поединкам с ними. Например, в Таиланде Ояма провел поединок с чемпионом муай-тай, имевшим псевдоним «Черная кобра». Все поединки 33-х летний Ояма выиграл.

Вернувшись в 1957 году домой, он учредил свою знаменитую организацию Кёкусин-кай (Ассоциация Окончательной Истины). С этого времени берет начало его стиль Кёкусин, стоящий особняком в мире японского каратэ.

Кикбоксинг

Термин «кик-боксинг» впервые появился в 1974 году. Его придумал менеджер соревнований профессиональных спортсменов Георг Брюкнер из Западного Берлина (до 1991 года Западный Берлин являлся особой административной единицей, формально не входившей в состав ФРГ). В 1977 году Г. Брюкнер создал Всемирную ассоциацию организаций кик-боксинга.

Основная идея этого вида единоборства, заключается в соединении техники ударов руками (боксинг) из англо-американского бокса с азиатской техникой ударов ступнями («кик» по-английски означает «удар ногой»). При этом на ступни одеты специальные протекторы из мягкого пластика — футы. Бить кулаками и ступнями можно по всему телу, от головы до пяток. Однако удары локтями, коленями, головой, подножки, подсечки, захваты, броски, удушения в кик-боксинге запрещены. То есть, это своеобразный кулачно-ножной бокс.

Кикбоксинг явился попыткой создания нового зрелищного вида единоборства, рассчитанного в основном на профессионалов. Поэтому он неразрывно связан с шоу-бизнесом и сопровождается всевозможными закулисными махинациями. Называть кикбоксинг «квинтэссенцией» боевых искусств, как это делают некоторые журналисты, значит, абсолютно не понимать сути последних.

В профессиональные кикбоксеры чаще всего идут бывшие боксеры, редко и плохо использующие удары ногами, и бывшие каратисты, кое-как познакомившиеся с боксерской техникой, а потому не умеющие уходить от молниеносных серий ударов руками в голову. В 90-е годы в Европе и в СНГ кикбоксинг постепенно вытесняется тайским боксом (т.е. муай-тай).

Ким-ке

(Золотой петух)

Оригинальный вьетнамский стиль рукопашного боя, который создал в конце XVIII века один из предводителей грандиозного восстания тэйшонов (1773—1802 гг.), мастер Нгуэн Лы. Этот стиль родился в результате наблюдений за петушиными боями, чрезвычайно популярными среди вьетнамцев. Нет такой деревни в стране, где не разводили бы бойцовых петухов и не устраивали каждую неделю состязания между ними. Поэтому никому из повстанцев не требовалось долго объяснять технику и тактику данного стиля. Достаточно было ссылок на то как дерутся петухи. Обычно тот петух, что поменьше или слабее, старается уворачиваться от атак и пытается зайти сбоку к своему противнику. В качестве оружия петухи используют клюв и крылья, но главное — ноги. Они часто подскакивают вверх, чтобы ударить всей массой тела, делают много финтов (ложных выпадов), стремятся выклевать глаза. Примерно так же действуют адепты стиля «ким-ке»: Для их тактики характерны прыжки с ударами ногами, финты, всевозможные уловки (например, притворное отступление). Популярны атаки головой в лицо, грудь и в живот противника. Много размашистых ударов ребром ладони, напоминающих удары крыльями.

.Если в некоторых стилях уходят с линии атаки шагом в сторону от нее, или вперед под углом к противнику, то в «ким-ке» предпочитают нырять под удар или уходить от него вращением вокруг своей оси. Вслед за этим немедленно следует  контратака в ребра, солнечное сплетение, висок или затылок, по почкам, по позвоночнику. Основное оружие тела здесь не кулаки, а пальцы, согнутые подобно петушиным когтям или собранные вместе, словно клюв. Ими стремятся поражать глаза, горло, подмышки, виски, ребра... Широко используются удары ногой с разворота, подсечки, удары двумя ногами одновременно (знаменитый «сонг пхи кык»).

Ударные поверхности ступней — это пятки («шпоры») и пальцы («когти»), особенно последние. Ведь простолюдины сражались, как правило, босиком. В «ким-ке» широко применяются колени и локти. В «петушином стиле» используют даже зубы, которыми рекомендуется перекусывать горло, вырывать из тела куски мяса, перегрызать сухожилия. Темп ведения схватки высокий, это очень динамичный и быстрый стиль. Траектории ударов в большинстве своем направлены по дуге (как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости) и по диагонали...

Свое понимание созданного им стиля кулачного боя Нгуэн Лы выразил в коротком стихотворении, написанном иероглифами на классический манер, восемью вертикальными строками, по восемь иероглифов в строке:

1. Два петуха сходятся и наносят пробные удары.

2. Они подпрыгивают и пронзают врага когтями обеих ног.

3. Золотое копье (голова) бьет в уязвимое место.

4. Серебряный меч (крыло) защищает уязвимое место.

5. Отравленная стрела (клюв) глубоко проникает в горло.

6. Петух поворачивает голову и сбоку разит врага.

7. Он взлетает вверх и припадает к земле.

8. Мягкость и твердость, податливость и напор— все есть у него.

В современном Вьетнаме стиль «Ким-Ке» остается одним из наиболее популярных традиционных стилей.

Кобаяси-рю

(Школа Молодого Леса)

Стиль окинавского каратэ, созданный в 1920 году мастером Чибана Сёсин (1885—1969). Он был учеником Итосу Ясуцунэ (стиль Сюри-тэ) и Ябу Кэнцу( 1863-1937). Среди известных учеников мастера Чибана выделяются Нагаминэ Сёсин (основатель Мацубаяси-рю), Канасиро Кэнсэй (создатель Тодзан-рю), Мияхира Кацуя (учитель Чинэн Кэню), Накадза-то Сюгоро (учитель знаменитого Ямасита Тадаси) и Хига Ючоку.

Кобу-дзюцу

(Старинные Воинские Искусства)

Это комплекс окинавских искусств владения традиционным, так называемым «крестьянским» оружием (в отличие от самурайского — меча, алебарды, секиры и т.п.). Эти искусства зародились на Окинаве в XV веке, но основное развитие получило значительно позже, в XVII—XVIII веках. Развитие кобу-дзюцу неразрывно связано с каратэ. Фактически, старые мастера этих искусств одновременно являлись мастерами первых школ каратэ.

Мастера и организации

Прежде всего, это Яра из деревни Чатана и Сакугава (1733—1815). Яра работал в основном с палками («бо» или «кон») и трезубцами («сай»). Он оставил две ката: Чатан-Яра-но-Бо и Чатан-Яра-но-Сай, практикуемые и сегодня. Сакугава специализировался в технике работы с палкой. Он создал ката Сакугава-но Кон, тоже сохранившуюся до наших дней. Позже один из его учеников, Гинован Тунчи, вдохновленный этой ката, разработал свою собственную — Гинован-но-Кон.

Сакугава передал свое искусство Чинэну Пэй-чину, а тот своему сыну, Чинэну Санда. Этот последний имел четырех основных учеников, среди которых выделяется Ябику Модэн (1882— 1945). Мастер Ябику занимался также под руководством Канакусику Санда (1841—1926), а его учеником был Тайра Синкэн. Канакусику известен как основатель школы Уфучику. Кроме Ябику Модэна, его учениками являлись Такахаси Сабуро, Кина Сёсэй и пятеро собственных сыновей.

Еще один выдающийся мастер прошлого, это Сакияма Китоку (известный также под именами Сакияма Таро и Сакияма Вакуда), учившийся у китайского мастера У Лу-циня. Сакияма передал свое искусство Куниёси Синкичи. Современник Хигаонны Канрё, с которым его связывала дружба, Куниёси, известный как «буси» (воин) Куниёси и еще как Куниси, разработал несколько ката. Среди них Куниси-но-Бо и Куниси-но-Ку-ми-Бо.

Последний выдающийся мастер довоенного периода, это Матаёси Синко (1888—1947), учителями которого были Хига Танмэй (он же Кусикава Тиракава) и Ирэ Мосикава. Кроме того, он несколько лет учился в Китае.

Главным систематизатором старинных стилей кобу-дзюцу стал мастер Тайра Синкэн (1897— 1970). Он изучал кобу-дзюцу у Ябику Модэна, а каратэ у Фунакоси Гичина и Мабуни Кэнва. В 1955 году Тайра основал Рюкю-Кобудо-Ходзон-Синко-кай, а в 1970, незадолго до смерти, Всеяпонская Федерация кобудо присвоила ему 10-й дан.

Преемником Тайра Синкэна стал Акаминэ Эй-сукэ. Он поступил в ученичество к мастеру в 1959 году, уже имея неплохую подготовку от других учителей. В 1965 году Акаминэ получил от Тайра «мэнкё-кайдэн», документ, дающий право преподавать стиль в полном объеме. В 1971 году он открыл свое додзё, которому дал название Синбу-кан.

Наряду с Акаминэ, еще одним выдающимся мастером современного кобу-дзюцу (правильнее сказать ко-будо) является Матаёси Синпо (1921 года рождения). Его учил собственный отец, Матаёси Синко, а позже мастер Хига Сэко (каратэ Годзю-рю). Среди учеников мастера Синпо известны Ито-кадзу Сэко, Мияги Коки, Киндзо Кэничи, Одо Сэйкичи, Чинэн Кэню и Адания Сэйсукэ.

В настоящее время кобу-дзюцу Окинавы развивается в форме ко-будо по двум основным направлениям: окинавскому и японскому. Каждое из них представлено несколькими организациями. На Окинаве их 7, в Японии 3.

Окинавские:

— Дзэн-Окинава-Кобудо-Рэнмэй (Матаёси Синпо);

— Рюкю-Кобудо-Ходзон-Синко-кай (Акаминэ Эйсукэ);

— Дзэн-Окинава-Каратэ-Кобудо-Рэнго-кай (Хига Сэй-току);

— Окинава-Кэнпо-Каратэ-Кобудо-Рэнмэй (Одо Сэйкичи);

— Мотобу-рю-Кобудо-Дзюцу-Кёкай (Уэхара Сэйкичи);

— Кокусай-Каратэ-Кобудо-Рэнсэй (Такаминэ Чубуку);

— Рюэй-рю-Каратэ-Кобудо-Ходзон-кай (Накаима Кэнко).

Японские:

— Рюкю-Кобудо-Синко-кай (Иноуэ Мотокацу);

— Итосу-Каратэ-Кобудо-Ходзон-Синко-кай (Сакагами Саадаки);

— Международная конфедерация пропаганды каратэ и кобудо (Огура Цунэёси).

 

Оружие кобу-дзюцу

Специфика окинавского кобу-дзюцу заключается именно в том, что здесь как оружие используют сельскохозяйственные инструменты и предметы повседневного обихода, по логике вещей оружием быть не предназначенные. Наиболее известные виды такого оружия следующие:

— Бо (палка). Чаще всего употребляют року-сяку-бо (длиной 180 см). Менее популярны другие варианты: кю-сяку-бо (280 см) и сан-сяку-бо (100см);

— Нунтяку (короткий цеп для молотьбы). Вероятно, наиболее известное в мире оружие Окинавы. Представляет собой две короткие палки (по 25—32 см), соединенные веревочным или цепным звеном (длиной 8—10 см).

— Сай (трезубец, укороченный до размеров кинжала). В сечении его зубцы не граненые, а круглые. Используется попарно, а третий сай носят за поясом в качестве запасного. Иногда сай прикрепляют к концу палки, такое гибридное оружие называется нунти;

— Тонфа (рукоятка мельничного жернова). Используется как парное оружие, преимущественно для блокировки;

Кама (серп). В отличие от славянских серпов, здесь лезвие насажено на прямую рукоятку под прямым углом. С нашей точки зрения это скорее миниатюрная коса. Используется в одиночном и парном вариантах;

Эку (весло). Техника работы с веслом (эку-дзюцу) представляет разновидность техники работы с палкой (бо-дзюцу);

Тэкко (кастет). Существует в разнообразных вариантах, но характерной особенностью окинавского тэкко является выступающий спереди (из пальцев) острый шип, или два шипа, Похож на индийскую ваджру и микронезийский никкумвуч;

Суручин (веревка с грузилами по обеим концам). Различают «нага-суручин» длиной три метра, и «тан-суручин», длиной полтора метра. Применяется для захлестывания рук или ног противника, для ударов в голову и по рукам с дальней дистанции;

Фундо (короткая цепь с рукоятками по концам, играющими роль грузил). Существует в двух вариантах: «кусари-фундо» (50 см длины) и «хо-со-фундо» (70 см длины);

Кува (мотыга), тэчу (лом), тимбэ (щит в сочетании с секачом для разделки крупной рыбы и туш животных) относятся к видам оружия, мало известным за пределами Окинавы. Щит — это круглая крышка от больших емкостей, сплетенная из молодых побегов бамбука и обтянутая кожей животных.

Говоря словами 75-летнего, Матаёси Синпо, «постижение искусств кобудо (прежнего кобу-дзюцу) сопряжено с большим риском. Оно требует совершенного владения как телом, так и оружием, такого мастерства, когда тело и оружие становятся одним целым... Цель кобудо заключается в познании самого себя, в испытании собственного терпения, в умении разделять добро и зло».

Ко-во-дао

Общее название вьетнамских искусств владения оружием. Так же, как на Окинаве и в Китае, работа с оружием изучается параллельно с техникой боя голыми руками. Это относится и к старым, и к новым школам Во-Вьетнам. Оружие во Вьетнаме традиционно разделяется на ручное (ву-кхи) и метательное (ам-кхи).

Ручное, это: дао (классическая сабля), ма-дао (кавалерийская сабля монгольского происхождения), дай-дао-тхан-куат (большая сабля, рукоять и клинок которой имеют одинаковую длину), тан-нгуэт-гым (сабля с гардой в форме полумесяца), сонг-кау (сабля с крючками, парное оружие китайского происхождения), кьем (прямой меч с двусторонней заточкой, аналог китайского прямого меча «цзянь»), тхан-лонг-дао (алебарда), юэнь-дао (ножи-ласточки, парное оружие), сонг-дьеп-дао (ножи-бабочки, парное оружие), тхыонг (классическое копье), там-тьем-тхыонг (копье с наконечником в виде трезубца), хоан-туен-нгуэт-хунг (оружие в виде металлического кольца с острым краем большей части окружности), дан-бай (короткий трезубец), чыонг-бонг (длинная палка), бонг (дубинка), бат (шест), буа-као (грабли), бут-чи (лопата), мок-кань (рукоятки жерновов, аналог окинавской тонфа), лонг-зян (двухвостый бич), там-тхиет-зян (трехвостый бич), ку-чык-нхуэн-тьен (цепь из девяти коротких секций), нъя (вилы), риу (топор), гай-нгань (разновидность деревянного кистеня) и другие.

Метательное оружие: но (арбалет), куш (лук), пхи-тин-чам (звезды), пхи-дан (каменные или металлические шары), пхи-чам (иглы), пхи-тьен (металлические стрелки), пхи-дуа (заостренные с обеих концов палочки из твердой тяжелой древесины), пхи-дич-чам (духовая трубка для выстреливания отравленных иголок) и так далее.

Два вида вьетнамского оружия заслуживают особого упоминания. Это «тью-сонг-кон», и «вьет-лонг-гым». Первое представляет две короткие палки (по 70 см), немного скошенные к краям, которые используют одновременно. Техника работы ими похожа на технику стиля Синавали в Арнис де мано или на Нитэн-Бо-дзюцу в школе Кэнпокан-рю. Второе — это сабля вьетнамского образца (клинки китайского происхождения называются «дао»). Вьетнамская сабля мало известна. Ее никогда не изготовляли серийно. Каждый образец делался под конкретного человека. Это отражалось прежде всего в ее длине, которая равнялась длине руки владельца, плюс толщину кулака, положенного на плечо. Длина рукояти определялась расстоянием между кончиками среднего и большого пальцев руки, максимально разведенных в противоположные стороны.

Тренинг первые три года осуществляется .только с саблей из пальмового дерева. Шлем из плетеного бамбука защищает голову и плечи. Такие меры предосторожности позволяют хорошо овладеть базовой техникой и ее многочисленными вариациями. Затем, когда переходят к работе со стальной саблей, важное место в тренинге занимают специфические вьетнамские методы. Например, рубка бамбука, растущего у берегов водоемов, под поверхностью воды, на глубине примерно в один метр. А также отработка ударов саблей по плодам (типа ананасов) с завязанными глазами.

Вот что говорит Эрик Ла Рокка, ученик мастера Фам Хуан Тонга: «Обучение владению оружием является важнейшей составной частью стиля Кван-Ки-До... Что касается удара с завязанными глазами (да-ма-конг), то речь идет о развитии некоторых качеств, которые невозможно приобрести другими способами. Одно из наиболее распространенных упражнений заключается в том, чтобы с завязанными глазами разрубить фрукт. Этот фрукт лежит на дощечке, покрытой воском. Лезвие должно пройти сквозь весь фрукт, но при этом не оставить следа на воске. Для усложнения упражнения и проверки самообладания, фрукт можно положить на горло партнера!

Излишне говорить, что такой удар требует от исполнителя полной сосредоточенности на том, что он делает, абсолютной веры в себя и безупречной техники. Мастер Фам Хуан Тонг впервые показал его во Франции в 1973 году...

Он придает одинаковое значение технике боя с оружием в руках и без оружия. Получение очередных степеней в его стиле обязательно предполагает показ умения работать с одним или несколькими видами оружия».

Кодзё-рю

(Школа Кодзё)

Стиль окинавского каратэ, созданный семьей Кодзё. Эта семья является прямой наследницей одной из знаменитых «36 семей» китайцев, поселившихся в Кумэ (недалеко от Наха) в 1391 году.

Основал семейный стиль Кодзё Уэката (он же Сай Ко), живший в XVIII веке. Он ездил учиться в Китай, а позже передал свое искусство сыну Сэйдзину (он же Сай Сё, 1816—1906). Кодзё Сэйдзин изучал сначала семейный стиль под руководством отца, а затем различные стили окинавского кэнпо. В 1848 году он вместе со своим сыном Исэем уехал в Китай (провинция Фуц-зянь), где они пробыли 20 лет. Там они изучали, в частности, технику работы с палкой. Исэй в Китае занимался под руководством мастера Хи Хуа, того самого, который обучал Мацумуру Сокона. Вернувшись в 1868 году на Окинаву, Исэй (1832—1891) основал собственное додзё (его отец после недолгого пребывания на Окинаве навсегда уехал в Китай).

Сын Исэя, Кодзё Кахо (1849—1925) родился на Окинаве, в Кумэ. Сначала его учителем был отец, потом он уехал в Китай, где создал свое додзё с помощью некоего Макабэ Удуна. В последние годы XIX века именно здесь учился Уэчи Канбун, будущий создатель известного стиля Уэ-чи-рю. Кахо передал знания и умения сыну Сайко, а тот своему — Кодзё Кафу. Кодзё Кафу учился не только у отца, но еще и у деда, а также у дяди, Кодзё Сюрэна. Именно он дал семейному стилю название «Кодзё-рю» после Второй мировой войны.

Взгляды Кодзё Кафу хорошо выражены в следующих словах: «Каратэ — это искусство реального боя. Оно не сводится только к ударам кулаками и ногами. Защищающийся должен быть способен, кроме этого, схватить, бросить, вывихнуть конечность, задушить».

В Кодзё-рю шесть ката без оружия и два с палкой. Ката без оружия имеют следующие названия: Хаку-Рю (Белый дракон), Хаку-Тора (Белый тигр), Хаку-Цуру (Белый журавль), Тэн (Небо), Ку (Пустота), Дзи (Земля).

Косё-Сёрэй-рю

Стиль кэнпо-каратэ, созданный в 1942 году Джеймсом (Масаёси) Митосэ (1916—1981), гавайцем японского происхождения. Он родился в Кона (на Гавайях), нов 1920 году его семья вернулась на родину, в город Кумамото (остров Кюсю). Семья Митосэ принадлежала к самурайскому роду, известному еще до XVII века. Как следствие, в ней передавались традиции боевых искусств. Еще подростком Митосэ изучал под руководством отца яри-дзюцу (искусство копья), кю-дзюцу (стрельбу из лука) и дзю-дзюцу (рукопашный бой).

В 1930 году Митосэ стал учеником своего дальнего родственника, знаменитого окинавского мастера Мотобу Чоки. В течение 6 лет Мотобу преподавал юноше науку ведения боя, а также различные тонкости своей любимой ката Найхан-чи. В 1936 году, когда Мотобу вернулся на Окинаву, Джеймс-Масаёси уехал в Гонолулу. Там он начал преподавать то, чему научился от мастера Мотобу, называя это дзю-дзюцу-кэнпо-каратэ.

Когда 7 декабря 1941 года японская авиация атаковала американский флот в гавани ПёрлХарбор на острове, Оаху, Митосэ оказался перед трудным выбором: «Я счастливо жил в Америке как ее гражданин. Я любил Америку и ее порядки, и чувствовал, что обязан защищать ее с оружием в руках. Ведь эта страна столь щедро предоставила мне свои блага. Но с другой стороны, детство и юность я провел в Японии, и там жили мои родители, а также другие родственники». Как бы там ни было, на следующий день, 8 декабря, Митосэ вступил добровольцем в территориальную гвардию Гаваев.

В январе 1942 года он открыл в Гонолулу Официальный клуб самозащиты, и с этого времени стал называть свой стиль Косё-Сёрэй-рю. Наиболее известными его учениками стали П. Ямагучи, Т. Юнг, А. Кив, Э. Лав, У. К.-С. Чжоу. В 1953 году Митосэ покинул Гавайи и обосновался на континенте, в штате Калифорния. Там он основал христианскую секту. Его харизматическая личность быстро начала притягивать к себе многочисленных фанатиков, увидевших в нем нового духовного наставника.

Однако в секте не утихали распри между ее членами. В результате его учение, совмещавшее высокие идеалы традиционного кэнпо и заветы христианской веры, было скомпрометировано. В конце-концов Митосэ оказался замешанным в убийстве одного из членов секты и его осудили на пожизненное заключение. В тюрьме он погиб при загадочных обстоятельствах.

В настоящее время существуют две организации, пропагандирующие этот стиль: Международная ассоциация Косё-Сёрэй (ее возглавляет сын основателя, Томас Митосэ) и Всемирная Косё-рю кэнпо ассоциация (которой руководит Брюс Юх-ник).

Косики Каратэ

Спортивный вариант окинавского стиля Сё-риндзи-рю-кэнпо-кан. Главная особенность коси-ки-каратэ заключается в обязательном использовании во время поединков удобного и надежного защитного снаряжения, изготовленного на основе новейших технологий. Оно включает шлем с маской из прозрачного пластика, полностью закрывающий голову со всех сторон, жилет на корпус и раковину на область паха. Руки и ноги голые.

Это снаряжение разработал Хисатака Масаюки (1940 г. р.), сын и преемник знаменитого Хисатака Кори. В 1958—62 гг. Масаюки был бессменным чемпионом турниров каратэ Сёриндзи-рю-кэнпо-кан, а в 1961—62 гг. дважды стал победителем Всеяпонского открытого чемпионата каратэ. В 1963 году, в возрасте 23-х лет, он уже обладал 4-м даном дзю-до и 5-м даном каратэ. Он уехал тогда в США, где преподавал обе дисциплины во многих университетских клубах, а с 1967 года еще и в Канаде. В возрасте 30 лет мастер Хисатака Масаюки стал самым молодым в истории японского каратэ обладателем 7-го дана.

Он говорит: «Соревнования являются важной составной частью каратэ. Ведь каждому каратисту необходимо проверять время от времени свои силы, видеть свой прогресс. Раньше для этого можно было выйти на улицу и там подраться. Сегодня такой способ не подходит. Остаются соревнования. Но и там нельзя калечить друг друга. Чтобы стал возможен ощутимый контакт, но при этом существенно снизился бы травматизм, я изобрел новое защитное снаряжение («андзэн богу») и пересмотрел правила соревнований».

В результате новшеств мастера Масаюки, коси-ки-каратэ сегодня популярно более чем в 40 странах мира, включая такие как Канада, Россия, Иран, Китай, и сама Япония.

Краби-крабонг

(дословно «Мечи и палки»)

Таиландское искусство владения оружием, сформировавшееся на основе индийских, китайских и японских методов боя. Основными видами оружия являются: «дааб» (меч средней длины, используемый как в одиночном, так и в парном варианте), «нгоу» (алебарда), «тхуан» (копье), палки разной длины в одиночном и парном вариантах, кинжалы, дротики, щиты трех разных образцов. Есть и метательное оружие — «тхану» (лук), «наа май» (арбалет). Известен также двуручный тяжелый меч.

Когда в 1767 году бирманские войска взяли штурмом древнюю столицу Сиама (прежнее название Таиланда) — Аютию, там впервые закрылась школа краби-крабонг «Буддхай-саван», существовавшая более 400 лет. Но позже она была возрождена национальным героем тайцев, полководцем Пхрая Таксином.

В настоящее время школа Буддхай-саван продолжает существовать. Ею руководит энтузиаст тайских боевых искусств Кру Самай. Срок обучения в школе 2 года, занятия ведутся по 5 часов в день. Число учеников составляет 30 человек, это подростки в возрасте от 10 до 16 лет. Сначала ученики работают с деревянными мечами и палками, потом осваивают и стальные клинки. Таким образом, традиции краби-крабонг в Таиланде сохраняются.

Крав-мага

(Контактный бой)

Израильская система самозащиты, созданная в конце 40-х годов XX века. Ее создатель — Имай (Имрэ) Лихтенфельд (1910 г.р.), венгерский еврей. Он родился в Будапеште, в семье инспектора полиции, преподававшего дзю-дзюцу. Лихтенфёльд-отец был, кроме того, чемпионом по боксу и классической борьбе. Имаю с детства пришлось применять на практике уроки отца, сражаясь на улицах Будапешта с фашистскими молодчиками. Именно в то время у него выработался предельно реалистический подход к уличным дракам и методам подготовки к ним.

В 1941 году Имай эмигрировал через Египет в Палестину. Там он поступил на службу в английские части «коммандос», в составе которых сражался до конца войны. Затем он создавал боевые группы еврейских сил самообороны в Палестине (Хагана-Палмах), а после образования государства Израиль (декабрь 1947 года) до самого последнего времени являлся главным инструктором по рукопашному бою вооруженных сил, спецслужб и полиции.

Постепенно израильская система вызвала интерес в ряде стран. В настоящее время ее изучают спецподразделения Франции, Бельгии, Швейцарии, Польши, США. Главным инструктором в Европе является Ришар Дуэб (1956 г.р.), обладатель черного пояса в дзю-дзюцу, экс-чемпион Франции в фулл-контакт каратэ. В самом Израиле продолжателем дела 86-летнего основателя является один из его первых учеников Рафи Эгрисси.

Основные принципы Крав-Мага, это простота, быстрота, надежность. Изучаются только те приемы, которые отвечают этим, трем требованиям. Соображения эстетики, традиций, гуманности в расчет не принимаются. Поэтому здесь популярны укусы, переломы конечностей, удары в глаза, в горло, в половые органы и другие предельно жестокие действия. По мнению И. Лихтенфельд а и его учеников, традиционные боевые искусства Востока слишком сложны. Именно поэтому многие их приемы, эффектно демонстрируемые на показательных выступлениях и квалификационных экзаменах, в уличной драке, в боевом столкновении с преступниками или террористами не работают.

В традиционных стилях (например, в дзю-дзюцу) чем выше уровень бойца, тем сложнее освоенная им техника. Целью Крав-Мага является все большее упрощение техники по мере обретения бойцовского опыта и уверенности в себе. Главная трудность освоения данной системы заключается именно в этом, в избавлении от любых бесполезных движений, в умении действовать необыкновенно просто. И в то же время молниеносно, с максимальной эффективностью. Вторая трудность — умение контролировать свои эмоции. Без такого контроля довольно сложно ограничиваться необходимым минимумом приемов и контратаковать только тогда, когда это действительно надо и только в те места, которые являются у противника наиболее уязвимыми.

«Главное в бою, — говорит Ришар Дуэб, — не дать себя серьезно ранить... Ваш ответный удар должен быть прямым, быстрым, коротким, и не оставлять нападающим ни малейшей возможности защититься от него».

Кулачный бой

Это поединок, суть которого в обмене ударами кулаков и, реже, ступней, локтей, коленей, головы. В кулачном бою часто допускались захваты, силовые и болевые удержания, подсечки, подножки, удушения. Чего никогда не было в кулачном бою, так это борьбы в обхват и продолжения поединка на земле.

Графические либо скульптурные изображения мужчин в типичных для кулачного боя позах известны по "раскопкам в Месопотамии, по декоративному оформлению некоторых индийских храмов (возраст наиболее старых фресок и рельефов составляет 4800—4500 лет). Первые письменные упоминания о кулачных боях в европейской тра-диции относятся к временам Гомера (рубеж IX — VIII веков до н.э.), описавшего их в поэме «Илиада». Они состоялись на тризне в честь воинов, погибших в битве за Трою.

Двумя веками позже, в 688 году до н.э., кулачный бой был включен в программу эллинских Олимпийских игр. Рисунки и письменные свидетельств говорят, что уже тогда существовали специальные снаряды, на которых кулачные бойцы отрабатывали удары. Бились либо голыми кулаками, либо бинтуя их ремнями из мягкой кожи. Сам бой длился до полного изнеможения участников. В период упадка древней Греции, начавшегося в V веке до н.э., кулачные бои постепенно приняли зрелищный характер. Появились профессиональные бойцы, переезжавшие из города в город и дававшие показательные выступления за плату. Они надевали на руки ремни из грубой кожи, которые очень часто вызывали тяжелые телесные повреждения. Во 2-м веке до н.э. начали употреблять «цесты» — тяжелые перчатки со свинцом, что изменило прежнюю технику боя. Одну руку боец держал теперь перед собой для защиты, а другой старался нанести удар в голову противника.

О занятиях кулачным боем в средневековой Европе сохранилось мало сведений. Известно лишь, что он был распространен повсеместно: и у латинских народов, и у германских, и у славян. В Англии к началу XVII века сложились три стиля кулачного боя — вестморлендский, девоншир-ский, кумберлендский. Позже, в XVIII—XIX веках на их основе родился бокс.

Кунг-Фу

Этот термин пришел в русский язык с Запада. Он происходит от искаженного китайского слова «гунфу). В Китае данное слово всегда употреблялось в двух значениях — прямом и переносном. Прямое значение термина «гунфу» тройственно: «работа над собой», «повышение мастерства в чем-либо», само это «мастерство». Переносное — «воинские искусства» (в смысле практики самосовершенствования).

На Западе, а вслед за тем в странах СНГ термин «кунг-фу» стал использоваться для обозначения китайских боевых искусств. С позиций его употребления вне Китая, он является синонимом таких терминов как «цюань-шу» (искусство кулачного боя), «чуань-фа» (то же самое на кантонском диалекте), «ушу» (боевая, или воинская техника), «чжунго-цюань» (китайский бокс), «кэнпо» (метод кулака).

Трудно сказать, почему произошла подмена содержания данного термина. Ведь еще в 1779 году во Франции была издана книга миссионера-иезуита Сибо, озаглавленная «Заметки о гунфу даосских бонз». В ней автор с поразительной даже для нашего времени точностью описал многие особенности практики «внутренних стилей» ушу. Ученый иезуит более 200 лет назад увидел в нэйц-зя гунфу ушу «утонченную и разумную систему физических упражнений», ставящую своей целью «достижение бессмертия».

Кун-тао

(Путь кулака)

Этим термином обозначают китайские боевые искусства, практикуемые в Индонезии и Малайзии. Имея чисто китайское происхождение, эти искусства за сто лет своего распространения в регионе подверглись многочисленным влияниям других систем, в частности, индонезийского пен-чак-силата, малайского берсилата, филиппинского кали, индийской кушти.

Среди основных стилей Кун-Тао находятся Тхай-Кек (индо-малайская версия Тайцзи-цю-ань), Пен-Хо (Бай-Хао-цюань), Ков-Кун, Тхик-Кун, Танг-Кёк.

Кусин-рю

(Школа Небесного Духа)

Стиль японского каратэ, основанный в Осака в 1937 году Киндзо Кэнсэем, при помощи Уэсима Саносукэ. Киндзо был учеником Чибана Сёсин (основателя Кобаяси-рю) и Мияги Чодзюна (основателя Годзю-рю). Помогавший ему Уэсима являлся экспертом в стиле дзю-дзюцу Консин-рю (Золотого Духа). Позже, в 1960 году, ученик Киндзо по имени Ёсидзато Синтаро ввел этот стиль и на Окинаве.

Основные ката данного стиля, это Годзюсихо, Кусанку, Пассай-Дай, Пассай-Сё, Санчин, Супа-ринпэй, Сэйпай, Сэйсан, Сэюнчин, Чинто, всего 10 ката.

Кушти

Самый известный и популярный вид национальной борьбы в Индии. Слово «кушти» существует в языке хинди с глубокой древности. В мифах и легендах есть немало историй о борцовских поединках между богами и героями. Кушти пользовалась покровительством местных правителей, в старину большинство состязаний проходило в их присутствии. Боролись чаще всего до смерти одного из соперников. С тех пор нравы смягчились и кушти теперь относительно безопасный спорт, хотя многие приемы, разрешенные в этой борьбе, в дзюдо, самбо и вольной борьбе являются запрещенными.

Существует много школ кушти, названия которых происходят от имен их легендарных или реальных основателей. Самые известные среди них три: Бхимасени, Джарасандхи и Хануманти. В тренировке борцов (пахалванов) главное внимание уделяется общефизической и атлетической подготовке. Она включает в себя сотни и тысячи отжиманий (данд) с волнообразным движением позвоночника (джор), выполняемых ежедневно, с опорой на обе руки и ноги, на руки и колени, на обе руки и одну ногу, на пальцах, на одну руку и одну ногу в положении на боку. Точно также обязательными являются многочисленные ежедневные приседания (байтхак) на одной ноге с вытянутой другой. Часто приседают с тяжелым каменным кольцом, одетым на шею или с партнером, сидящим на плечах.

В кушти используют немало любопытных тренировочных снарядов. Это «наль» — тяжелая каменная гиря в форме «бублика» с поперечной рукояткой в середине; «сумтола» — большое бревно с прорезанными в нем пазами для захвата руками; «гада», «карела» и «экка» — деревянные и каменные дубины для укрепления мышц плечевого пояса, особенно кистей. Тренинг пахалванов отводит важное место массажу и специальной диете.

Несмотря на большой вес и мощное телосложение, они быстрые и ловкие.

Цель схватки в кушти сводится к тому; чтобы повалить противника на лопатки, используя приемы четырех основных типов. Первый тип — это захваты и броски, построенные на грубой силе. Второй — захваты и броски, основанные на использовании инерции движений противника. Третий — приемы обездвиживания и ослабления противника. Наиболее опасны приемы четвертого типа: болевые замки, позволяющие ломать конечности, пальцы, позвоночник, а также удушения.

Обычно состязания по борьбе кушти проводятся в неглубокой яме квадратной формы, называемой «акхада», хотя иногда схватка может происходить и на деревянном полу. Перед поединком борцы растирают землю в ладонях, чтобы обеспечить лучший захват. Чемпиона («рустама») награждают большой деревянной булавой с резьбой и украшениями, покрытой позолотой. Название титула победителя восходит к имени легендарного героя персидского эпоса, могучего богатыря. Одним из самых выдающихся мастеров кушти считался Гама, по прозвищу «Великий» (1878— 1960), на протяжении многих лет обладавший званием всеиндийского чемпиона. В 1926 году чемпион мира по классической борьбе в тяжелом весе и мастер американского кэтча Станислав Збышко из Гродно прибыл в Индию, чтобы сразиться с Гамой. В течение двух месяцев он старательно изучал приемы кушти при дворе махарад-жи Патиалы. Тем не менее его схватка с Гамой закончилась через 90 секунд победой индийца! В 1947 году, когда Индия стала независимой, кушти объявили национальным видом спорта.

Кушти явилась также источником (или основой) для нескольких связанных с ней видов борьбы. «МАСТИ» заключается в том, что один борец отбивается от группы противников. Однако опасные приемы четвертого типа здесь запрещены, это своего рода атлетическая игра, немного напоминающая регби, только без мяча. «БИНОТ» — это оборона с помощью приемов кушти от атак противника, вооруженного ножом, мечом, шестом, копьем и т.д. Другая похожая система самозащиты голыми руками называется «БАНДЕШ». В ней главное — это обернуть оружие агрессора против него же.

Кэндзюцу

Это самурайское искусство владения мечом, зародившееся приблизительно в Х веке. Его техника существенно отличалась от других методов владения клинковым оружием, принятых как в Европе, так и в Азии.

В кэн-дзюцу (другие термины: гэккэн, татига-ки, хэйхо) сравнительно мало фехтовальных элементов, к которым привыкли европейцы.

Бойцы, как правило, становились в исходную позицию и выжидали, когда противник откроется для нанесения удара. Затем следовал решающий удар или серия ударов. Чем меньше было взмахов мечом — тем выше ценилось искусство бойца. Такая схема поединка была основной для более чем 1500 школ кэн-дзюцу (а позднее и кэндо). Главным лозунгом кэн-дзюцу всегда был «одним ударом наповал!»

Меч принято было держать двумя руками, хотя допускалось фехтование и одной рукой и фехтование двумя мечами сразу — большим и малым.

Школы кэн-дзюцу различались между собой стойками, которых насчитывалось около трехсот и приемами (их было несколько тысяч), но в каждой отдельной школе (рю) основных стоек и ударов предусматривалось не так уж и много — от 10 до 15. Считалось, что при твердом усвоении этого вполне достаточно, чтобы выйти победителем из любой схватки.

Первые сформировавшиеся школы кэн-дзюцу появились в Японии в период Муромати, в конце XIV века. Направлений и стилей было очень много. Залы для занятий («додзё») существовали при каждом замке, владелец которого тренировал там свою дружину и занимался воспитанием собственных детей. На Востоке образованный человек всегда должен был в равной мере владеть и мечом, и кистью. Трактаты по искусству фехтования, такие, например, как широко известная в мире, переведенная на многие языки «Книга пяти колец», написанная одним из самых известных японских фехтовальщиков Мусаси Миямото (1584—1645 гг.), содержит в себе не только описание техники, но и глубокий философский пласт, в котором отражены универсальные принципы стратегии жизни. Меч также одна из святынь синтоизма. Поэтому при японских храмах тоже существовали школы, а священнослужители ничем не уступали профессиональным воинам в искусстве владения клинком. Во всяком случае, японские монахи-воители «сохэй» были куда более известны, чем их шаолиньские собратья в Китае.

На протяжении многих веков обучение кэн-дзюцу шло с максимальным приближением к реальным условиям, то есть на стальных мечах и чаще всего без доспехов. Только в 1750-х годах Наканиси Тюта, основатель школы Наканиси Итто-рю внедрил в практику тренировок защитные приспособления для головы, рук и тела, скопировав настоящие доспехи, а также заменил стальной меч на синаи — легкий, удобный меч из плотно перевязанного в нескольких местах пучка бамбуковых полос. Его общая длина 118 см, в том числе длина рукоятки (обтянутой выворотной кожей для того, чтобы не скользила рука) отделенной от «лезвия» небольшой кольцеобразной гардой — 35 см. Вдоль одной из сторон синая натянута леска, условно обозначающая тупую сторону меча («спинку»). До нашего времени синаи используется как основное учебное оружие кэндо.

Кроме синая, в кэн-дзюцу широко использовался боккэн, деревянная копия катаны — самурайского меча. Боккэн немного короче синая, выполняется из твердых пород дерева и по габаритам в точности соответствует самурайскому мечу, длина лезвия которого, по японским правилам, должна быть от двух до трех сяку (сяку = 32 см). Он был создан как тренировочное оружие значительно раньше синая и завоевал большую популярность благодаря Мусаси Миямото, который активно его использовал и даже не раз одерживал победы, выходя с боккэном против настоящего меча.

X